Читаем Игра 14.0 полностью

— Пока мы спокойно не поговорим — ни за что.

— Мне нужно работать. И я не хочу трепаться попусту. Особенно с тобой. — Он повернулся и снова пошел протирать столы, записал новый заказ — на седьмой столик, наполнил стаканы водой, колой и пивом, получил на кухне две заказанные порции пиццы с ветчиной.

Если он не будет обращать на Пауля никакого внимания, тот в конце концов уйдет. А если нет, то пролетит еще один час, и тогда Бастиан сам может спокойно свалить.

Когда он в следующий раз подошел к барной стойке, перед Паулем что-то лежало — ламинированный листок бумаги. Бастиан даже не взглянул на него. Он больше ни за что не позволит снова заманить себя в западню. Расставляя чистые стаканы на полку, Бастиан слышал, как тот вздыхает.

— Есть новости от Симона, — сказал наконец Пауль.

Он невольно повернул голову.

— Его заключили в психиатрическую клинику, еще недели три назад. Он пробудет там, пожалуй, дольше, чем рассчитывал, — он напал на медсестру. Мы хотели тебе сказать, но ты не брал трубку.

Мы. Отец и его вновь обретенный сын. Бастиан резко покачал головой, но все же почувствовал, как по телу теплом раскатывается волна облегчения. Симона, что называется, изъяли из обращения.

— Как его нога? — спросил он и, едва договорив, тут же закусил нижнюю губу. Браво, Пауль! Сделано. Ты втянул меня в разговор.

— Гораздо лучше. Отец идеально всё провернул; никто не знает, как Симон поранился. Если он и станет что-нибудь рассказывать о битве на мечах, о потайном подвале замка, то его признания просто посчитают очередным симптомом, вот и всё.

Бастиан кивнул стаканам.

— Люди, которые встают у отца на пути, потом еще долго мучаются, — пробормотал он.

Пауль удивленно посмотрел на него.

— Ты сочувствуешь Симону? Он ведь действительно психически больной человек. Впрочем, если ему повезет, он выйдет из клиники практически здоровым.

— Ясненько. — Бастиан открыл ящик стола и принялся сортировать только что вымытые ножи. — Вообще-то я скорее имел в виду тебя.

Пауль издал какой-то непонятный звук — то ли фыркнул, то ли усмехнулся. Бастиан поднял голову.

— Не нужно обо мне беспокоиться, — сказал Пауль.

— И не собирался. Просто…

— Я точно знаю, на что подписываюсь. — Кончиками пальцев Пауль постучал по ламинированному листочку, лежавшему на стойке. — Странно, что тебя абсолютно не интересует, какие именно дела у меня с отцом.

Бастиан поймал себя на том, что снова достает стаканы, которые только что убрал. Он провел рукой по лбу. Интерес — это одно дело. Любопытство неделями не покидало его, гналось следом, словно огромная собака, брызгавшая пеной из пасти.

Однако отвращение было сильнее. Сама мысль, что ему придется выслушивать отговорки отца и доводы Пауля, вызывала тошноту. Но сейчас Пауль сидел перед ним, и, вопреки ожиданиям Бастиана, это было почти терпимо. Он меня опять заболтает. Мысль появилась в голове и сразу же исчезла.

— Он отдал мне деньги, — не дожидаясь ответа, продолжил Пауль. — Все. Только с признанием отцовства продолжает упорствовать. — Он вновь постучал по ламинированному листку. — До сих пор.

Собака любопытства, брызгавшая пеной, все же взяла верх в душе Бастиана.

— Что это?

Пауль повернул листок так, чтобы Бастиан мог прочесть. Свидетельство о происхождении. Под заголовком — таблица из четырех колонок с буквенными сокращениями и множеством цифр. Данные генотипа.

— Как ты убедил его сделать тест?

Пауль улыбнулся с очень довольным видом.

— Я с ним чуть-чуть выпил.

— Ты его напоил?

— Прихватил с собой стакан.

Бастиан опустился на табурет у стойки бара. Умно, ничего не скажешь. Хватит капли слюны, а еще можно украдкой прибрать волосок, прилепившийся к куртке…

Пауль допил сок.

— Конечно, суду я это предъявить не могу.

Позади, за вторым столиком, кто-то помахал банкнотой. Бастиан поднял руку, жестом показывая, что сейчас идет.

— Для чего тогда было так стараться? — спросил он.

— Для себя самого. Честно говоря, теперь я могу делать высокие ставки, поскольку наконец-то уверен в своем происхождении. Хорошая новость. Мы в самом деле братья.

— Что?

— Больше нет ни малейшего сомнения в том, что твой отец является также и моим отцом, а значит…

— Стоп-стоп-стоп, — прервал Бастиан. — Ты хочешь сказать, что вообще не был уверен в своей правоте, когда затевал всю эту историю с отрядом Saeculum?

Пауль изобразил на лице наигранное смущение.

— Вероятность была очень высока. Мать всегда была в этом убеждена, до самой смерти. Глаза и волосы, говорила она. Но с такими критериями моим отцом мог быть каждый второй.

Бастиан краем уха слышал доносившиеся до него со второго столика крики с просьбой рассчитаться; они становились все громче.

— Ты блефовал? Просто надеялся на удачу?

— Да. У меня была только одна карта, на которую я мог поставить всё. И я поставил.