Читаем Игорь Святославич полностью

В этих условиях даже Святослав Ольгович не готов был продолжать войну. Прибывшее в Киев посольство передало его примирительные слова: «Так было при дедах наших и при отцах наших — мир стоит до рати, а рать до мира. Ныне же не обижайся на нас за то, что мы устали на рати. Ведь нам жаль брата нашего Игоря, — того лишь добивались, чтобы отпустил ты брата нашего. Уже брат наш убит, пошел к Богу, а там нам всем быть. То Божья воля — а нам доколе Русскую землю губить? Лучше бы поладить». После пересылок с Ростиславом Смоленским великий князь согласился замириться на условиях сохранения границ и прощения крови Игоря. В Спасском соборе Чернигова все четверо князей присягнули перед белгородским епископом Феодором и печерским игуменом Феодосием «вражду из-за Игоря отложить, Русскую землю блюсти, и быть всем как один брат». Осенью у Городца Давыдовичи встретились с Мстиславом Изяславичем Переяславским, затем к ним присоединились сам Изяслав и Ростислав Юрьевич. Обсуждалась война против Юрия. Изяслав был оскорблен отсутствием обоих Святославов и попрекнул Давыдовичей. Те ответили: «Что ни брат Святослав не приехал, ни сын твоей сестры — то так и есть. А мы все крест целовали на том, что где твоя обида будет, там мы будем с тобой». Постановили, что Давыдовичи и Святослав Ольгович будут прикрывать от Юрия Вятичскую землю — это была задача довольно безопасная и почти нейтральная. Стремясь привязать Ольговича крепче, Ростислав Смоленский попросил руки его дочери для своего старшего сына Романа. Невеста отправилась из Новгорода-Северского 9 января 1149 года. Так между Мономашичами и Ольговичами был заключен еще один родственный союз — не более надежный, чем предыдущие, как показал уже следующий год^{122}.

Кампания Изяслава против Юрия не принесла решительной победы. Киевские, новгородски и смоленские рати вернулись к весне в свои города. А в июле уже сам Юрий двинулся на юг, призвав на помощь половцев. Сначала он вторгся именно в землю вятичей, справедливо рассудив, что особого сопротивления здесь не встретит. Владимир Давидович и Изяслав Мстиславич обменялись посольствами с заверениями во взаимной верности. Но дальше дело не пошло, ибо Владимир вовсе не рвался защищать рубежи, а советовал обратиться к владевшему ими Святославу Ольговичу. К последнему явились послы Изяслава и Давидовичей с просьбами о помощи. Реакцию Ольговича можно было предвидеть. Он неделю держал послов под стражей, не допуская никаких сношений, а тем временем сам связался с Юрием: «Вправду ли идешь? Подтверди мне, что не погубишь волости моей и на меня тягот не наложишь». Юрий ответил утвердительно, и Святослав отослал от себя послов Изяслава со словами: «Верни мне добро брата моего, сколько захочешь, а я с тобой буду». Давидовичам он сообщил о происшедшем без обиняков, а те передали его слова Изяславу. Тот обрушился на Святослава с обвинениями в нарушении крестного целования, но в ту усобицу на подобные упреки уже перестали обращать внимание.

Шестого августа 1149 года Святослав Ольгович прибыл на встречу с Юрием к городу Ярышеву. Святослав дал обед в честь новообретенного союзника. Жена Святослава была на сносях и утром следующего дня родила дочь, названную Марией. Об этом летопись сообщает как бы между делом — князя занимали более важные дела. Сразу вслед за записью о рождении девочки следуют слова, в тот же день обращенные Святославом к Юрию: «Иди, брат, на Изяслава. Он ворог всем нам и брата нашего убил».

Юрий сразу же выступил в поход, Святослав догнал его чуть позже — очевидно, когда княгиня с новорожденной смогла поехать за ним.