Читаем Игнатий Лойола полностью

Уходя, он снова подошёл к Альминой двери и поскрёбся. Ответом была тишина.

Второй раз он шагал по Вартбургской аллее с ещё более неприятным холодком в животе. Теперь он точно знал не только куда идти, но и зачем нужен его визит. Радости это не доставляло. Три седельных пистолета, которые он заберёт у оружейника и передаст деду в зелёной шляпе, должны сыграть важную роль в готовящемся восстании. Где оно готовится — Людвиг умолчал, зато подробно расписал сигнальные огни, с помощью которых крестьяне узнают о начале сборов. После того как они зажгутся — ничего уже не остановишь, и в одном, стратегически важном месте, отряд останется с вилами и серпами, без нормального оружия.

Он торопился. Уже много времени пропало из-за его оплошности. Деду, который ждёт в таверне на Домштрассе, нужно успеть довезти пистолеты.

Никакой мастерской по указанному адресу и в помине не было. Просто оружейная лавка, правда, странная. В ней продавались не только пистолеты, но и женские украшения. Студиозусу безумно захотелось купить что-нибудь для Альмы, но денег, как назло, совсем не было.

   — Значит, от Башмака? — седобородый продавец оглядел покупателя поверх очков. — А он-то сам почему не пришёл?

   — Заметили его, как он листки вешал, — объяснил Фромбергер.

   — Ай! Неужто в тюрьме? — всполошился лавочник.

   — Да нет, слава богу, в зам... — Альбрехт осёкся. Про курфюрста говорить не следовало, — в безопасном месте.

Продавец вроде бы ничего не заподозрил. Отдал студиозусу тяжеленный свёрток, прибавив:

   — Всё, как надо, с клеймом.

   — В смысле каком? — не понял тот. — Не фальшивое, что ли?

   — В смысле «оружие испытано». С клеймом отстрела. Никогда не слышал про такое? Эх ты, молодо-зелено!

В другое время Альбрехт обиделся бы и начал возмущаться. Сейчас ему больше всего хотелось поскорее завершить своё сомнительное похождение. Сухо кивнув, он покинул оружейную лавку.

Повышенное любопытство городской стражи к своей персоне он почувствовал спиной. Непроизвольно прибавил шагу. Напрасно. Его тут же окликнули.

Эй! Покажи, что несёшь?

Подавив мучительное желание броситься бежать, он подошёл к стражникам и развернул тряпку.

   — Дай сюда. Зачем тебе сразу три ствола?

   — Для братьев, — соврал Альбрехт, — разве я не могу купить подарки своим братьям?

   — И где живут твои братья?

Мысли студиозуса бешено завертелись. Выдумывать айзенахский адрес опасно. Названия близлежащих деревень он не помнил, да и стражники могли оказаться именно оттуда.

Он решил не выдумывать больше, чтобы не запутаться окончательно. Таланта к вранью у него не наблюдалось.

   — Из Виттенберга. Студент я.

   — Сту-у-дент? — они вроде бы удивились. Или заподозрили?

«Опять лишнего сболтнул», — понял Фромбергер и напустил на себя обиженно-рассерженный вид:

   — Да. Студент. Насколько мне известно, сие состояние не является противозаконным, равно как и ношение оружия, которое некоторое время назад стало дозволенным для людей моего сословия. «Зачем-то я с ними, будто с кумушками, разговариваю», — мелькнуло у него в голове.

Похоже, подобный тон действовал и на стражников. Они сразу начали говорить уважительней. Вернули пистолеты.

   — Обстрелянные, — одобрительно сказал один из них, указывая на клеймо.

   — Ладно, — позволил другой, — езжай к своим братьям. Как поедешь-то?

   — Да есть тут одна... оказия, — Альбрехт почувствовал, как краснеет. «Не умеешь — не ври! — зло подумал он. — Сейчас начнут выяснять про оказию!» Однако стражники потеряли к нему интерес. Заспорили о чём-то своём и свернули в переулок.

Подождав, пока они уйдут подальше, Альбрехт отправился на поиски Домштрассе. Здесь он уже не путался, таверну нашёл сразу. Но пустят ли без денег? Что за несчастливый день! Сначала забыть адрес, потом деньги! «Выкручусь как-нибудь, или я не студент?» — думал Альбрехт, спускаясь в подвал по скрипучим ступенькам.

Пивная оказалась из самых дешёвых, с неуютной обшарпанной залой. Ближе к вечеру в такие набивается столько народу, что обстановку уже не разглядишь. Сейчас только трое каких-то ремесленников сидели за самым дальним столом. Ни один из них не походил на деда в зелёной шляпе.

Студиозус попросил разрешения у хозяина подождать друзей за одним из столиков. Они придут и вместе закажут пива. Держатель таверны не возражал, и Альбрехт присел на краешек скамьи, за одним из столов, внимательно следя за происходящим.

Дед не появлялся. Уже и ремесленники, поев, ушли. Хозяин начал прогуливаться по пустой зале, неодобрительно поглядывая на студиозуса. К счастью, новые посетители отвлекли его, но ожидаемого старика среди них тоже не нашлось.

Видимо, что-то случилось, и дед уже не придёт. Может, его схватили? Людвиг ведь говорил: нужно принести пистолеты в таверну как можно быстрее, деду нельзя ждать. Без Людвига не понять, как действовать дальше. Альбрехт решил поспешить в замок за советом. Если идти достаточно быстро — есть шанс успеть ещё раз сходить в город до вечера.

В третий раз за сегодняшний день он появился на Вартбургской аллее. Теперь ему встречалось гораздо больше народу. Близился вечер, многие горожане уже закончили работу.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история в романах

Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное
Шекспир
Шекспир

Имя гениального английского драматурга и поэта Уильяма Шекспира (1564–1616) известно всему миру, а влияние его творчества на развитие европейской культуры вообще и драматургии в частности — несомненно. И все же спустя почти четыре столетия личность Шекспира остается загадкой и для обывателей, и для историков.В новом романе молодой писательницы Виктории Балашовой сделана смелая попытка показать жизнь не великого драматурга, но обычного человека со всеми его страстями, слабостями, увлечениями и, конечно, любовью. Именно она вдохновляла Шекспира на создание его лучших творений. Ведь большую часть своих прекрасных сонетов он посвятил двум самым близким людям — графу Саутгемптону и его супруге Елизавете Верной. А бессмертная трагедия «Гамлет» была написана на смерть единственного сына Шекспира, Хемнета, умершего в детстве.

Виктория Викторовна Балашова

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза / Документальное

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Афганистан. Честь имею!
Афганистан. Честь имею!

Новая книга доктора технических и кандидата военных наук полковника С.В.Баленко посвящена судьбам легендарных воинов — героев спецназа ГРУ.Одной из важных вех в истории спецназа ГРУ стала Афганская война, которая унесла жизни многих тысяч советских солдат. Отряды спецназовцев самоотверженно действовали в тылу врага, осуществляли разведку, в случае необходимости уничтожали командные пункты, ракетные установки, нарушали связь и энергоснабжение, разрушали транспортные коммуникации противника — выполняли самые сложные и опасные задания советского командования. Вначале это были отдельные отряды, а ближе к концу войны их объединили в две бригады, которые для конспирации назывались отдельными мотострелковыми батальонами.В этой книге рассказано о героях‑спецназовцах, которым не суждено было живыми вернуться на Родину. Но на ее страницах они предстают перед нами как живые. Мы можем всмотреться в их лица, прочесть письма, которые они писали родным, узнать о беспримерных подвигах, которые они совершили во имя своего воинского долга перед Родиной…

Сергей Викторович Баленко

Биографии и Мемуары