Читаем Иерусалим полностью

В горле у него пересохло; он протянул руку, и паж подал кубок с вином. Бодуэн собрался для следующего прыжка. До сих пор как будто всё шло неплохо. Собравшиеся в зале одобрительно перешёптывались; Керак всё ещё в упор глядел на Раннульфа. Король отпил тёмного крепкого вина. Его удивило, что де Ридфор сам назвал имя Раннульфа, но такой шаг слишком хорошо совпадал с собственными планами Бодуэна, чтобы сейчас ломать над этим голову.

   — Когда мы заключим перемирие, — сказал он, — я намерен послать в Европу и просить о новом крестовом походе.

Эти слова ошеломили всех; тотчас голоса зазвучали громче. Король вновь отхлебнул из кубка — вино смягчало тычки и ухабы его забот, а он устал, он чувствовал, как сила истекает из него, точно кровь из раны. Между тем наихудшее было ещё впереди. Керак выступил вперёд.

   — Сир, крестовый поход — ложная мечта. Никто не откликнется на твой призыв, а мы между тем будем сидеть праздно и непозволительно мешкать. Доверимся Господу, возьмём мечи — ив бой! Только так должны поступать истинные воины Креста.

Его свита разразилась согласными криками, кое-кто захлопал в ладоши. Де Ридфор хмурился, Жослен покачал головой.

   — Сир, милорд Керак отчасти прав. На Западе до нас давно уже никому нет дела. Они только читают проповеди о том, что мы погрязли в грехах и заслуживаем того, чтобы нас уничтожили.

Король подошёл к той самой минуте, которой страшился; он ощущал присутствие сестры, стоявшей за троном, и понимал, что откладывать больше нельзя.

   — Я, — сказал он, — намерен отыскать могущественного принца, который мог бы возглавить крестовый поход. И для того чтобы обеспечить его поддержку, я предложу ему величайшие свои сокровища: Гроб Господень, Иерусалим, свою корону и руку сестры, которая станет его женой и королевой. — Воцарилось напряжённое молчание; Бодуэн продолжал: — Румынский король холост. Есть ещё английский принц, Ричард Львиное Сердце, — известно, что он всячески поддерживает крестовые походы и о нём говорят как о втором Роланде.

   — Сир, — сказал Керак, — по-моему, это ложная надежда.

Хотя король сидел лицом к собравшимся, всё его внимание было обращено на стоявшую за троном сестру — она до сих пор не шевельнулась, не произнесла ни слова. Бодуэн лишь кивнул Кераку:

   — Говори, что хочешь, милорд, а я хочу лишь одного — сохранить это королевство.

   — Сир, — заговорил Жослен, — что бы ты ни решил предпринять, я последую за тобой. Господь дал эту ношу тебе, а не мне. Но сейчас позволь мне удалиться, если только я тебе ещё зачем-то не нужен.

   — Ступай, милорд. Благодарю тебя от всей души. Господь с тобой.

   — И с духом твоим, — отозвался Жослен. Обойдя трон, он что-то кратко сказал Сибилле, поцеловал её и вышел. Король сидел, оглядывая зал. Де Ридфор знаком подозвал к себе пажа и взял у него кубок с вином. Раннульф упорно смотрел в пол. Присутствие Сибиллы приводило его в смятение — как, неведомо почему, и явно присмиревшего Керака.

   — Милорд Керак, — вновь заговорил король, — теперь, когда опасность Иерусалиму миновала, ты, уверен я, тоже пожелаешь поскорее вернуться в свои владения.

Керак повернулся; теперь он стоял, окружённый своими людьми, и рядом с ним был его беловолосый сын.

   — Сир, кое-кто из моих людей хотел бы воспользоваться этим случаем для поклонения святыням. — Волк набожно склонил голову, и мгновение спустя его рука, как бы спохватившись, торопливо осенила грудь крестным знамением. Его глубоко посаженные глаза мерцали.

   — Не нарушай мира, милорд, — сказал Бодуэн. — И да ускорит Господь твоё возвращение.

   — Храни тебя Бог. — Керак отступил на два шага, повернулся и широкими шагами вышел из зала; по пятам за ним удалилась свита.

   — С твоего разрешения, сир... — Де Ридфор поклонился, собираясь уйти, но король, подняв руку, остановил его:

   — Нет. Задержись ненадолго. — Он выпрямился на троне. — Я ничего не услышал от тебя о крестовом походе, милорд маршал, — ни за, ни против.

Де Ридфор шевельнул широкими плечами, положив руки на пояс.

   — Сир, тамплиеры ежедневно отправляются в свой крестовый поход. Уже теперь к нам со всей Европы прибывают люди, и они не ждут принцев либо щедрых наград — короны и прекрасной королевы. — Маршал галантно поклонился Сибилле и, слегка повернув голову, коротким взглядом призвал Раннульфа Фицвильяма в свидетели своим словам. — Я и мои братья хотим лишь одного — служить. Мы предали себя в руки Господа, а не каких-то светских принцев.

   — Хорошо сказано, милорд, — одобрил король, поверх плеча де Рид фора глядя на Раннульфа. — А ты что думаешь об этом, Святой?

   — Милорд маршал сказал всё за меня, — отвечал Раннульф.

   — Как полагаешь, почему Саладин отступил?

Рыцарь дрогнул, словно этот вопрос ожёг его как крапива. Взгляд его встретился со взглядом Бодуэна.

   — Хотел бы я это знать.

И тут прозвучал ясный, полный горечи голос Сибиллы:

   — Быть может, он отступил, потому что устал от войны. Он прекратил сражаться, потому что желает мира. Он попросил переговоров о мире, а всё, что вы предлагаете ему, — неумолимая война.

Раннульф потупился и ничего не сказал.