Читаем Иероглиф счастья полностью

Гостиница была расположена очень удачно, прямо в центре города, на проспекте Чанань-цзе, самой длинной улице столицы, рассекающей город пополам. Неподалеку от нее располагался политический истеблишмент Китая - комплекс Чжуннаньхай, где за высоким, глухим забором жило и правило нынешнее высшее руководство страны. Далее раскинулся большой квадрат исторического центра Пекина - так называемый Запретный императорский город, где в течение сотен лет проживали властители Китая и куда был закрыт доступ их подданным-простолюдинам. Огромный комплекс традиционных по архитектуре старинных зданий из красного кирпича, покрытых красными, изогнутыми по углам черепичными крышами. Здесь, в убогих комнатенках, жили, старели и умирали затворницами сотни жен и наложниц каждого императора, многим из которых так никогда и не довелось побывать с ним в одной постели.

Главные ворота Запретного города, украшенные портретом Мао Цзэдуна, выходили на обширную площадь Тяньаньмэнь, окаймленную по бокам зданиями парламента и исторического музея. На этой площади в период "культурной революции" собиралось на митинг по миллиону хунвэйбинов - малолетних "красных охранников", славящих своего великого и гениального кормчего и обещавших ему "вдребезги разбить собачьи головы" бесчисленных внутренних и внешних врагов Китая. Теперь на этой площади будет стоять мавзолей бывшего вождя китайского народа, создателя Китайской Народной Республики.

А вокруг Императорского города раскинулся старый Пекин - огромное скопище безликих одноэтажных серо-кирпичных домов под серыми крышами, окруженных столь же серыми глухими стенами. Этот тусклый городской агломерат рассекался на квадраты ровными широкими улицами, идущими точно с севера на юг и с востока на запад, и произвольно пронизывался вдоль и поперек бесчисленными узкими кривыми переулками. И над всей этой серой массой доминировала белая буддийская ступа на высоком искусственном холме в парке Бэйхай.

За пределами старого города быстро рос новый, многоэтажный, в котором преобладали стандартные блочные и кирпичные коробки домов социалистической архитектуры, строго утилитарной и без надстроечных излишеств.

Номер в гостинице "Миньцзу" оказался довольно комфортабельным и даже более современным, чем старые английские номера в шанхайском отеле "Хэпин", где холодная и горячая вода в ванной текла не смешиваясь, из отдельных кранов. Она вытащила вещи из двух больших дорожных чемоданов и развесила их в шкафу. Как изменился ее багаж за последние годы! Насколько меньше и проще был необходимый минимум вещей у студентки по сравнению с аналогичным минимумом деловой женщины.

Окно ее номера выходило на проспект Чананьцзе. Из него открывался вид на довольно приземистые окрестности и кишевшую внизу людскую жизнь. Больше всего Сюзанну поразило редкое автомобильное движение и чрезмерное обилие велосипедистов. В машинах горделиво восседала в основном чиновная знать, новые коммунистические мандарины. Марки машины варьировались в зависимости от ранга чиновника. На престижных иномарках - "мерседесах", "вольво" и "ситроенах", естественно, крупные иерархи, а те бюрократы, что попроще и пониже чином, - на скромных отечественных "шанхаях". Самые великие, чванливо напыжившись, следовали по высоким государственным делам на отечественных бронированных лимузинах "хунци" - "красное знамя". По бокам этот автомобильный ручеек окаймляло многомиллионное половодье велосипедистов, в часы пик захлестывающее все магистрали и улочки города. И тогда отдельные автомашины, как слоны, медленно и величественно брели среди этого понуро-усталого велосипедного стада.

А над всем этим архитектурным и сословно-иерархическим великолепием как огромное облако, накрывавшее всю столицу, висело густое зловоние от бесчисленных общественных туалетов, от множества открытых выгребных ям, от миллионов редко моющихся тел и их заношенной, потной и грязной одежды, в которой они и работали, и спали.

Несчастная страна ее соплеменников, которым отчаянно не повезло в прошлом с социальным выбором, с тем выбором, который сделали за них ее более удачливые и жестокие правители. Страна, которая наконец осознала, что ее завели в тупик, откуда надо выбираться, и которая теперь нащупывает свой новый путь в будущее. И на этом пути найдется место и Сюзанне с отцом. Они постараются хоть чем-то помочь своей исторической родине, своему многострадальному, талантливому и трудолюбивому народу, который, может быть, наконец выберет правильную дорогу и пойдет по ней ускоренными, семимильными шагами.