Читаем Иероглиф счастья полностью

Не раз, глядя на себя в зеркало или слыша комплименты со стороны, она думала, что жизнь можно было бы построить гораздо удачнее. Ну, скажем, не заниматься скучной бухгалтерией и не портить глаза над бесконечными колонками цифр, а попробовать себя в роли фотомодели. Ежедневно видеть себя на огромных рекламных щитах по всему Лос-Анджелесу с броской, кричащей надписью: "В таком обрамлении вы будете выглядеть столь же сногсшибательно и экзотично!" Или проверить свою карму в Голливуде, близость которого неизменно воздействует на все местное население, будоража честолюбие и пробуждая иллюзии и мечты.

Не спеша облекая тело в праздничные обновки и разглаживая складки, она почувствовала привычный эффект воздействия шелка. Он всегда пах новизной и приятной свежестью, бодрил, уносил грустные мысли и сулил новые удовольствия. Но сейчас он навевал деловые мысли и заботы. Она перебирала в голове ту уйму работы, которую пришлось переделать за последние дни, и то, что еще предстоит сделать.

К Новому году их семья, как и все жители чайна-тауна, готовилась серьезно и задолго. Во-первых, надо было до конца года рассчитаться со всеми долгами и срочными делами, ибо нельзя тащить за собой старое бремя в новую возрожденную жизнь. На все двухнедельное празднование Чуньцзе полагалось, по возможности, прекратить заниматься торговыми и тому подобными делами, а первые три дня нельзя даже стирать пыль с мебели у себя дома. Поэтому большинство китайских лавок, прачечных, химчисток и других мелких предприятий были уже закрыты. Правда, далеко не все могли позволить себе такую роскошь и обычно ограничивались двумя-тремя днями выходных. А для увеселительных заведений, напротив, это был самый активный и доходный период, и многие из них переходили чуть ли не на круглосуточную работу.

Во-вторых, надо было тщательно очистить все жилище от накопившегося за год мусора, грязи и хлама и заодно выгнать спрятавшихся злых духов из всех углов и потайных мест. И, естественно, принять все необходимые меры, чтобы под прикрытием празднества и гуляний, воспользовавшись ротозейством или сонливостью хозяев, они не вернулись обратно.

Для этого до конца Праздника весны, особенно в первые ночи Нового года, над всем чайна-тауном беспрерывно и оглушительно будут греметь хлопушки, гонги, барабаны и трещотки, взрываться петарды, рассыпаться цветастым веером мириады огней фейерверков, надежно отпугивая даже самую стойкую и крепкую нечисть от порогов и окон людских жилищ. Проводятся также карнавальные шествия и танцы в масках духов-хранителей, героев и всяких страшных зверей и чудищ для изгнания коварных и вредных созданий.

После очистки дома его надо было еще и украсить. Перед главным входом, по обе стороны двери, по вертикали повесили чунь-лянь - весенние парные надписи на красной праздничной бумаге с пожеланиями счастья, богатства и удачи, которые написал черной тушью сам отец, увлекающийся каллиграфией. Здесь также прикрепили амулеты с изображением денег, чтобы они не переводились в семье весь год, и укрепили ветки сосны и бамбука, связанные красными лентами, как символ стойкости и бессмертия. На стенах в гостиной расклеили желтые и красные бумажные ромбы с иероглифами со столь же хорошим смыслом, а по всему дому развесили масляные бумажные фонари и фонарики разнообразных причудливых форм. Самый большой и красивый фонарь вывесили перед главным входом в дом как символ преуспевания хозяев и соблюдения ими традиций.

Потом пришлось заняться новогодним столом. Эту работу мать не доверила кухарке и взяла ее под личный контроль, подключив и обеих дочерей. Положено, чтобы блюд было очень много, не менее девяти.

Так что потрудиться ей, как и всем женщинам дома, пришлось весьма активно и плодотворно, чего не скажешь о мужчинах. На них возлагались в основном церемониальные обязанности. Отец как глава семьи на время праздников выполнял и функции семейного жреца. Накануне они провожали домашнего бога очага Цзаована, который должен был отправиться с отчетным докладом о семейных делах прямиком на Небо, к Яшмовому императору - верховному божеству, повелителю человеческих судеб. Поэтому постарались его заранее задобрить, чтобы доклад был благожелательным. Мать даже на всякий случай слегка смазала медом рот на лубочном изображении бога, висящем в домашней молельне, чтобы его слова перед Всевышним звучали слаще. Перед изображением положили сладости - пирожные, конфеты, засахаренные фрукты, - налили чарку вина и чашку чая и поднесли особые жертвенные деньги, имитирующие слитки серебра и доллары.

Для отца исполнение самого ритуала проводов было достаточно несложным отбить несколько поклонов Цзаовану и произнести нехитрую молитву "Поднявшись на Небо, говори о хороших делах" и "Вернувшись из Дворца, ниспошли удачу и счастье".