Игра становилась все напряженнее, все острее. Есть в мацэзян такой момент, когда игроки должны сохранять предельное хладнокровие и ясность ума, ибо расстановка сил и покровительствующих звезд не потерпит небрежности. Фэйянь понимала это, но ничего не могла с собой поделать: и тело, и разум словно изменяли ей, и она совершала ошибку за ошибкой.

– Похоже, я сегодня не сильна в игре, – со слабой улыбкой выдавила Фэйянь.

– Похоже что так, – кивнула императрица Чхунхян и двинула по доске фигурку. – Потому что вы проиграли, принцесса.

– Судьба, – развела ладони Фэйянь. – Вот вы и отыгрались, ваше величество. Теперь я должна исполнить ваше желание.

– Вы не передумали?

– Нет, ведь я дала слово чести, как я могу передумать? – изумилась Фэйянь. – Я из династии Тэн, а династия Тэн держит свое слово!

– Вы благородны и прекрасны, принцесса! – воскликнула Ют-Карахон-Отэ.

– Вы слишком хвалите меня, государыня, – склонила голову Фэйянь. – Так каково же будет ваше желание?

– Я даже не знаю, я не собиралась выигрывать. – Императрица выглядела растерянной. – Дайте мне на раздумье три дня.

– Хорошо, а что будет через три дня?

– Ночь Неутоленных Душ, праздник печальных и забытых. О, это величественный праздник – с молитвенными шествиями, с распеванием ритуальных песен. Вам понравится этот праздник, принцесса.

– Значит, вы сообщите мне о своем желании в Ночь Неутоленных Душ, государыня?

– Да, – улыбнулась Ют-Карахон-Отэ. – Именно так.

Цзюань 8

РАЗМЫШЛЕНИЯ И РЕШЕНИЯ

О достославный читатель этой повести-безделки! С тобой мы покинем на время благословенную страну Жемчужного Завета и перенесемся в Яшмовую Империю, где по сей день болеет, не приходя в себя, император Жэнь-дин, где придворные лекари сбились с ног, а сановники и министры седеют от переживании.

У императорского каллиграфа тоже немало забот Господин Лу Синь просматривает пачки только что принесенных ведомственных записок, как вдруг его отвлекает своим появлением слуга.

– Что такое?

– Простите, господин первый императорский каллиграф, но у вас просят аудиенции два человека: один в одежде сюцая, другой в одежде цзиньши. Вот их именные карточки.

Слуга подает на костяном подносе две карточки из твердой бумаги с начертанными на них иероглифами.

– Цзиньши Ши Мин из рода Минов и сюцай Юйлин Шэнь из рода Шэнь, – прочел каллиграф на карточках и изменился в лице. – Вот так парочка! Скажи, пусть войдут, но много времени я им не уделю.

Ши Мин и Юйлин Шэнь вошли в кабинет Лу Синя и у входа пали на колени.

– Просим прощения за дерзость, господин каллиграф! – хором воскликнули они.

– Что привело вас ко мне? Впрочем, о вас, господин Шэнь, я помню, я уже составил ваше рекомендательное письмо к вдове князя Семуна. А вот кто нужно от меня господину Мину?

– О господин первый императорский каллиграф! – приглушенно воскликнул Ши Мин. – Мы осмелились потревожить вас по важнейшему государственному делу!

– И что же это за дело?

– Заговор, господин, – подала голос Юйлин Шэнь.

– Заговор?

– Да, господин. Заговор и измена! Выслушайте нас! И поверьте, мы это не выдумали!

И сюцай и цзиньши, перебивая друг друга, рассказали о ночной сходке негодяев и злоумышленников возле храма Всех Предков.

– Один из них выдает себя за Пэя, ловца креветок! Но лиходеи зовут его Хон. На джонке госпожи Су Данян он изредка встречается с певичкой по имени Бирюзовая Царица и дает ей какие-то поручения, а также получает от нее ответы. Но они собираются убить эту певичку, потому что она, как они считают, плохо содействует их темным делам. Второго бандита зовут Чхен, а третьего – Хун…

– Впрочем, вряд ли их можно назвать простыми бандитами, потому что они говорили о каком-то тайном Обществе…

– Тайном обществе? – переспросил Лу Синь.

– Да, господин! Только они еще говорили, что придет пора и это общество перестанет быть тайным.Они дожидаются какого-то заморского наемника по прозвищу Прозрачный Меч, и этот Прозрачный Меч должен убить императора.