Читаем Иероглиф «Измена» полностью

Наряду с беседами обе высокородные дамы развлекались бесконечными прогулками под сенью цветущих вишен и еще игрой в мацэзян. Это была довольно сложная, но донельзя увлекательная игра. Ее знали в Яшмовой Империи, и принцесса удивилась, что и Жемчужный Завет подвержен страсти к этой игре. Более того, Фэйянь очень скоро поняла, что императрица Чхунхян весьма азартна.

Если с утра шел дождь, они садились за игровой стол сразу же после утренней трапезы и не покидали его до самого вечера. Слугам разрешалось приносить в игровую комнату лишь легкие закуски и вино. За игрой время летело незаметно, и если Фэйянь старалась сохранить самообладание и здравомыслие, то императрица Чхунхян буквально пылала азартом и желанием победить. Но до сих пор все их поединки оканчивались ничьей.

– Ничья! Как это досадно, хуже проигрыша! – однажды воскликнула Ют-Карахон-Отэ. – Верно, мы прогневили богов игры, что они посылают нам ничью.

Фэйянь на сей счет имела другое мнение, но предпочла промолчать.

– Нам нужно что-то поставить на кон, – продолжала Ют-Карахон-Отэ. – Что-то, что важно для каждой. И вот тогда пойдет настоящая игра!

– Но не уподобимся ли мы тем игрокам, что все состояние семьи проматывают в притонах и игорных домах? – с улыбкой спросила Фэйянь.

– О нет, конечно! – воодушевилась императрица. – Мы не станем ставить ни золота, ни иных богатств – к чему это, ведь мы обе обладаем несметными сокровищами. Давайте поставим на кон…

– Что?

– Желание! Исполнение желания! Любого, даже самого невероятного! -захлопала в ладоши императрица.

– Помилуйте, ваше величество, – благоразумно заметила принцесса Фэйянь. – Если вы потребуете от меня измены родине или супругу…

– Ну что вы! – возмутилась Ют-Карахон-Отэ. – Слава богам, мы с вами обе понимаем, что такое долг и честь, потому не будем требовать друг от друга невыполнимого. Говоря о невероятности желания, я имела в виду его странность или… забавность. Но уж никак не преступность! Согласны ли вы на такое условие? Играем на желание без измены?…

– Без измены – да, согласна, – сказала Фэйянь.

– Да будут милостивые боги нашими свидетелями! – воскликнула Ют-Карахон-Отэ.

И они начали новую игру.

Теперь, когда в игре появился новый интерес, она пошла медленнее, но напряженнее. Обе высокородные противницы просчитывали каждый свой ход, при этом следя за расположением фигур и главных звезд игры. И еще, конечно, каждая из них томилась вопросом: выполнения какого желания потребует от нее противница в случае проигрыша. Возможно, Ют-Карахон-Отэ думала об этом больше, чем об игре, и потому на сей раз победительницей вышла принцесса Фэйянь. От победы она не испытала никакой радости, лишь чувство облегчения – не ей придется исполнять неизвестное желание. К тому же принцессе было грустно смотреть на откровенно расстроенное лицо императрицы Чхунхян.

«Императрица не любит проигрывать», – подумала Фэйянь и еще почему-то подумала о том, что говорил ей Баосюй – армия Жемчужного Завета еще не потерпела поражения ни в одной битве…

– Прошу вас не огорчаться, ваше величество, – Церемонно сказала принцесса Фэйянь.

– О нет, я и не огорчилась, ведь это всего лишь игра. – Лицо Ют-Карахон-Отэ стало непроницаемым. Такое лицо у нее было впервые. – Каково будет ваше желание, принцесса?

Фэйянь хотелось, чтобы воздух в игровой комнате был более мирным и легким.

– Я не стану просить у вас ничего необычного ваше величество, – улыбнулась она. – Но мне было бы приятно, если б вы поведали мне какое-нибудь сказание из истории Жемчужного Завета. Я ведь почти ничего не знаю о прошлом вашей прекрасной страны!

– Ах, это… Ваше задание слишком просто, принцесса. Вы беспредельно добры ко мне.

– Но мне и вправду любопытно…

– Хорошо. Тогда я расскажу вам одну довольно печальную историю. Она повествует о первой любви одного из повелителей Жемчужного Завета. Это было очень давно, тысячи лет назад…

Фэйянь пересела от игрового стола в кресло у окна, за которым благоухал вишневый сад, и приготовилась слушать.

– Молодому повелителю было всего семнадцать лет, но выглядел он и мыслил как муж умудренный, – заговорила Ют-Карахон-Отэ. – Его еще не нарекли государственным именем, всем полагалось звать его Наисветлейший. Мать Наисветлейшего, императрица Мониен, была мудрейшей из женщин, обладавшей даром ясновидения. И вот однажды она увидела, как ее сын, опора державы, заигрывал в саду с простой служанкой, которая мыла кувшины для цветов. Служанке едва исполнилось четырнадцать, но она была прелестна, как распустившийся пион, – недаром у юного повелителя заходилось от страсти сердце. Мудрая Мониен поняла, что нужно исторгнуть из сердца Наисветлейшего порочную страсть к служанке, и для того надо было навсегда убрать девушку с глаз Наисветлейшего. И вот однажды евнух-распорядитель подошел к той служанке и сказал:«Тебе велено немедленно отправиться за свежими глициниями к горе Симао. Возьми корзину и ступай».