— Ну слушайте. Наш пациент в начале лета поступил в Строительный Отдел. Графики необходимости не требуют новых проектов — его посадили изучать старые. Бумагу он расходовал с недопустимой скоростью, но никто не удивился: новичок, старается. Лекцию об экономии и аккуратном обращении с имуществом прочитали, стали вывозить на стройку. Неделю спустя какой-то рабочий поинтересовался: зачем молодой человек краску в бутылки из-под воды переливает? Посмеялись, разошлись. Трындец настал, когда Паулюс на рабочем месте увлёкся чем-то, что чертежом явно не было, и не заметил главу отдела за спиной. Обыскали стол, нашли восемь рисунков, обыскали сумку — нашли малярные кисти со стройки и бутылку с краской. Растрата рабочего времени, ещё и воровство. Вызвали контролёров, те обыскали квартиру, нашли другие бутылки, россыпь ручек, карандашей, и штук двести рисунков. Всё меркло перед стенами с потолком. Портниха моя не соврала про ужасы: голые кости, открытые раны, развороченные с уставы. Группу скелетов в разных позах мне помянули раз десять.

— Пляска смерти. Классика.

— Люди у него одновременно совокуплялись и пожирали друг друга. Рисовал конечности на вертелах в крематории, рисовал истребленных животных: птицы выклёвывали человечьи глаза, кошки пировали у трупа. И совсем запредельное: змея, выползающая из влагалища. Всё это украшено гниющими фруктами с червями или просто цветочками. Каково?

— Ты всё это видел?

— Нет, со слов очевидцев пересказываю.

— Он карандашом рисовал?

— В основном. По его собственным показаниям, Паулюс не научился пользоваться украденной краской: бумагу она разъедает, а малярные кисти слишком крупные. Поэтому и переключился на стены, но там тоже пошло не гладко, вот и ляпал одно поверх другого.

— Итак, двести рисунков карандашом. Те, кто видел эти работы, несколько дней спустя описывают их в деталях. О чем это говорит?

— Они в шоке.

— Нет, Пау чертовски хорошо рисует. Никто не сомневался: это развороченный сустав или бардак на столе? Видимо, давно начал — в старшей школе, если не раньше. Где рисунки? Почему ты их не видел?

— Так половину забрали медики, половину — контролёры.

— Им-то зачем?

— Медикам — диагноз ставить, контролёрам — разбираться. Ну где мальчишка мог такого набраться? Вдруг каким-то чудом побывал за барьером?

Кампари открыл окно и высунулся по пояс, чтобы прекратить подкатившую истерику.

— Квартира, — произнёс он, вернув себя в кабинет. — Ты узнал адрес?

— Узнал, но жильё не должно простаивать: три дня чистили, сегодня поселили ещё кого-то. Командор, вы в порядке?

Кампари прижался спиной к стене, изо всех сил стараясь по ней не сползти. Паршивая ночь, а день — ещё хуже.

— То есть они уничтожили всё.

— Командор, этот Пау, наверное, правда болен. Я согласен, «побывал за барьером» — бред, не с натуры же он рисовал. Человек волен тратить время на самовыражение — это вы нам тоже объяснили. Но картины и статуи в монастырском хранилище — они же красивые. На них приятно смотреть. А кому нужны разлагающиеся трупы и оргии с пожиранием?

Кампари зажмурился и повторил очень мягко:

— Не с натуры… Я на сей счёт не уверен. Что, если он видел гниль в квартирах, в школе, в вагонах поездов? Мёртвую плоть, продолжающую жрать и совокупляться? И это разрывало ему голову, не умещалось на листах, поэтому пришлось выплёскиваться на стены? — последние слова вышли шипением, после которого он произнёс другим, бесстрастным голосом: — База удалённых хранит номера тридцать дней. Перенести на бумажные носители, проверять базу занятости. Если кто-то из пациентов выйдет на работу — доложить мне.

— Слышала? — поднял брови командор, когда Феликс покинул кабинет. — «Наверное, правда болен».

— Ты несправедлив, — Дик коснулась его руки. — Со мной ты говорил часами, перекроил мне голову. А как ты общаешься со своим отрядом? Обронил пару слов — делайте выводы.

XII

— С каких пор ты спишь, не раздеваясь?

Кампари вздрогнул. Теперь он забывался лишь между рассветом и выходом на службу — на краткое время, неумолимо тающее с приближением осени.

— Поверх покрывала… И с револьвером, — заключила Валентина, поймав его руку, ощупывающую карман. — Что творится у тебя в голове? Ну устроил побоище, ну загубил на корню блестящий проект Совета. Тебе не причинят вреда без моего ведома.

Он встретился с Валентиной, поступив в старшую школу: высшие учебные заведения при Центре и Отделе Внутреннего Контроля располагались в одном здании. Будучи на три года старше, Валентина заканчивала образовательную программу, и шепоток «Далеко пойдёт» следовал за ней по пятам.

Кампари предположить не мог, что высокая, белокурая отличница следит за ним, пока не услышал: «Хочешь, стрелять научу?».