Читаем Йенгангер не дышит полностью

Фьялбъёрн криво усмехнулся:

– Лирак – любимец Морского владыки… точнее, одной из его дочерей. Гунфридр, как узнал, хотел утянуть наглеца на дно, но дочка оказалась боевой – заступилась за любимого. Да ещё и сказала, что у них будет ребёнок. Гунфридр хоть на расправу порой и скор, но лишить внука или внучку отца не решился. Вот и отправил на вечную службу ко мне. В итоге и при деле, и ненаглядная хавфруа может миловаться с мужем сколько угодно.

– И муж к земным красоткам не сбежит, – хмыкнул я.

Незатейливая история почему-то развеселила.

– Это да. – Драуг убрал руки, но ощущения силы и уверенности остались. – Правда, должен сказать, Лирак от своей Сиф сбегать и не собирается.

…Фьялбъёрн давно ушёл, а я всё смотрел на ночное небо. Оно было чистым, бездонно-чёрным с россыпью ледяных бриллиантов. И холода не чувствовал, и боль замерла где-то внутри такой же льдистой звездой.

И где-то вдалеке, среди шума ветра и волн, слышался едва различимый голос:

Раз, два,

Жизнь – вода.

Три, четыре,

В другом мире.

Пять, шесть,

Ты не здесь.

Семь, восемь.

Придёт осень…

Бабка всегда говорила, что у каждого свой срок. И смерть считает до десяти. И когда досчитает – назад дороги не будет. Совсем. А сейчас ещё не всё потеряно. Но старая Ингва Глёмт сказала: чтобы победить Хозяина Штормов, нужно не дышать. До встречи с «Гордым линормом» я не понимал, о чём она. Но сейчас… Сейчас йенгангер не дышит.

***

– Будь проклят этот туман, – раздражённо проворчал Лирак, отходя от борта. – Будто в парном молоке плывём. Утбурдовы козни, тьфу!

Он прошёл мимо меня, продолжая бурчать нос. Скрестив руки на груди, я смотрел прямо перед собой – плотная белая пелена скрывала небо и почти касалась моря. Будто Хозяин Штормов решил спрятать от поднявшихся со дна Острова-призраки.

Море тихо плескалось за бортом, но я слышал шёпот: безграничный, как само морское царство. Один голос накладывался на другой, заглушал его и тут же затихал. Шепотки ширились, шелестели вместе с волнами, ни на миг не смолкали. Каждый желал поведать свою историю, рассказать, кем был при жизни и почему навсегда остался в море. Они говорили о славе и блеске Ванханена, о молчаливых мореходах Островов-призраков, о смеющихся и задорных ведьмах из Мерикиви… и о зле Хозяина Штормов. Но вместе с тем к голосам, словно примешивалось что-то ещё: шипящее, тягучее, неразборчивое. Обволакивало шёпотом почивших в море, стягивало невидимыми нитями и расплывалось пятном земляного масла на прозрачной воде.

“Гордый линорм” летел вперёд. Я чувствовал лёгкое покалывание и ритмичные удары, будто билось огромное сердце, видел перламутровое теплое сияние, исходившее от палубы, бортов и мачт. Поднимавшиеся из воды вёсла стали гладкими, будто их выточили из чёрного агата, даже рваный парус снова был целым.

Туман – это плохо, но для полного жизни корабля – ничто. Хуже приходится плывущим за нами и валкарам.

– Оларс!

Оклик Фьялбъёрна заставил повернуться. Он быстрыми шагами приближался ко мне. Если ранее драуг серьёзно впечатлял своим видом, то теперь его можно было назвать богоподобным и не ошибиться. Плечи будто стали ещё шире, осанка горделивей, левый глаз из тусклой ледышки превратился в живой опал, кожа потеряла сухость и сеть шрамов. Да и остальные члены команды выглядели, будто только что поднялись на борт – здоровые, крепкие, полные жизни… Да, жизни. К тому же теперь я видел всех. Ребята Фьялбъёрна Драуга были скорее разбойниками, нежели славными моряками, но слушались своего ярла беспрекословно. Не изменился лишь Лирак. Живому человеку моя плата бессмысленна.

– Ты что-то чувствуешь?

Я пожал плечами, мельком глянул на свою руку и вздрогнул. Береста вместо кожи пугала посильнее стражей Цитадели Хозяина Штормов. Не скоро привыкну. От Фьялбъёрна ничего не ускользнуло, но он лишь хмыкнул.

– Пока нет, – ответил я. – Хоть и никогда не видел такого тумана.

Драуг прищурился:

– Может, господин Спокельсе устроил нам приём?

Я задумался:

– Если Рангрид ему рассказала, то всё может быть. Но он же не способен видеть наши мысли.

Фьялбъёрн отдал короткое распоряжение проходившему мимо верзиле, с которым я виделся ночью, и хмуро уставился на молочный туман.

– Надеюсь, нет. Но лучше думать, что враг знает каждый свой шаг. Тогда продумываешь сразу несколько вариантов.

Я поёжился. Драуг был прав. Если ты рассчитываешь только на одну дорогу, то её могут преградить, а бежать будет некуда.

– Оларс, прекрати уже, – вдруг сказал Фьялбъёрн тихо, но с нажимом.

Я недоумённо глянул на драуга, но потом дошло. Пожал плечами и даже не удостоил ответом. Словесная перепалка ни к чему не приведёт. Разве что к драке. Но союзники, которые вместо того, чтобы сплотиться и думать об уничтожении врага, молотят друг друга – не лучшее войско.

– Со временем ты поймёшь, что так даже лучше.

Я покосился на драуга, но он смотрел вперёд. И ни тени издёвки в голосе не слышалось.

– А будешь страдать – оторву голову.

Фьялбъёрн быстро отошёл, но обещание прозвучало столь убедительно, что я серьёзно задумался.