Читаем Йенгангер не дышит полностью

Тёплые пальцы погладили по щеке… Я всё так же и стоял, словно потерял дар речи. Не хотелось уходить, хотелось потянуться за её пальцами, чтобы так и гладила, успокаивая. И в глаза смотрела. По коже пробежал мороз, внутри всё сжалось. И только в этот миг сообразил, что не всевидицу Мяран я видел перед собой, а совсем другую женщину. С такими же глазами небесными – без края, без дна; с такими же нежными пальцами и именем – мягким, не ванханенским – Кайса. Мама.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Не так я молод, всевидица. Да и что возраст тому, кто одной ногой в могиле?

Даже засмеялся. Только смех получился горьким. Карканье ворона, а не человеческий голос.

– Именно это и делает тебя неуязвимым, – неожиданно улыбнулась она. – Сядь, Оларс, – указала рукой на табурет возле грубо вытесанного стола. – Негоже гостя голодным у дверей держать.

Я молча сел, куда указали, задумавшись о её словах. Если б магия бабушки и впрямь сумела меня сделать неуязвимым, было б неплохо. Но этого не может быть.

На столе лежал полотняный мешочек с гадальными костями, в плоской глиняной плошке находлись терпко пахнущие сушёные травы, рядом – серебряная чаша с густой чёрной жидкостью. Но больше ничего – не нужны амулеты да всякие магические штучки настоящей всевидице. Она всё знает так.

Мяран вновь подошла к очагу и открыла котёлок. Тут же разлился аппетитный запах, и внутри всё скрутило от голода. Лаайге, может, не слишком изысканные повара, но еда у них всегда вкусна и сытна. В каждом доме есть оленина и молоко, каша из сосновой заболони с ржаной мукой, которую не встретить больше нигде, наваристый суп с рыбой, который здесь зовут лим.

– Топор валкары-то положи, – сказала она, не оборачиваясь, – тяжесть держать ни к чему. Да и спину бы поберёг.

Я недоумённо уставился на Мяран. Так-так, вот тебе и подтверждение, что всевидица видит всё. Не только будущее с настоящим и прошлым, а и топор под чарами невидимости. Хмыкнув, снял его и осторожно положил возле ног.

Мяран развернулась и, осторожно неся в руках глубокую тарелку с поднимавшимся над ней ароматным дымком. Однако когда передо мной её поставили, я впервые за всё время искренне пожалел, что не взял с собой Йорда. Нет, еда выглядела соблазнительно, но никогда я не ел столько за раз!

Всевидица села напротив и, кажется, едва сдерживала улыбку.

– Ничего, тебе надо восстановить силы, – сказала она. – С дороги согреться самое оно. Да и налью тебе сейчас чаги, чтобы освежиться.

– Чаги? – переспросил я и покосился на странную жидкость в серебряной чаше. Разве это можно пить?

Мяран перехватила мой взгляд и расхохоталась, потом снова встала:

– Не бойся, твилом против воли никогда не пою.

– То есть?

Всевидица снова суетилась возле очага. Только сейчас я заметил второй котёлок, из которого хозяйка ловко что-то наливала в простую деревянную чашу.

– Чага растёт на деревьях, – её голос звучал беззаботно и почти весело, будто рассказывать об этом было настоящей радостью, – такой древесный гриб. Лаайге срезают его со стволов и заваривают вместе с травами. Им и излечиться можно, и дух укрепить, и настроение поднять. Чагу подарили нам чахкли – маленькие помощники, наш подземный народец. Ну, они похожи на твоего ниссе, Оларс, только ещё меньше.

Мяран подошла и поставила возле меня чашу с напитком, видом напоминавшим амр. Снова села напротив и, подперев щеку кулаком, посмотрела на меня. В небесных глазах плясали смешинки.

– А вот твил пьют наши шаманы. Или те, кто способен пройти по дороге духов, – она улыбнулась. – Сам понимаешь, охотникам да торговцам, что с духами бесед не заводят, такого лучше не пить.

От тепла вежи, сытной еды и улыбчивой хозяйки меня охватило какое-то умиротворение, и едва ли не наваливалась сонливость. Но поддаваться не стоило.

– Спасибо за гостеприимство, Мяран, – сказал я, – только ж не за этим ты меня позвала, чтобы лимом накормить и чагой напоить.

– Конечно, – глаза продолжали смеяться. – Хочу поглядеть, какой из тебя получится шаман, Оларс Забытый.

Мне не понравились эти слова. Чуть отодвинувшись в сторону, подальше от чаши с чёрным твилом, я внимательно посмотрел на всевидицу.

– Вот как?

Голоса своего почему-то не услышал, но от Мяран глаз не отвёл. Странная она. Мягкая, добрая, мать напоминает. И в то же время – другая… чудная. Только сразу этого не разглядеть и не отталкивает этим от себя людей, а наоборот – синей бездной в небо утягивает. И улыбается. Так, будто в первый и последний раз.

Перед глазами вдруг всё помутилось, а в ушах зашумело.

– Устал ты, Оларс, – услышал я мягкий голос, тёплые пальцы вдруг вновь коснулись моих волос. – Дорога была долгой.

Пальцы гладили и ласкали, глаза сами собой закрылись, даже не понять – сижу я или уже нет.

– Очень долгой, – как бескрайняя река журчал голос, – десять лет шёл ты сюда: через южные земли, через лёд севера, через злобных богов и мир мёртвых.

Я почти ничего не слышал, чувствуя, как проваливаюсь в сладкую дрёму, забывая обо всём на свете. Нежные пальцы продолжали перебирать мои волосы.