Читаем Идущий в огне полностью

— Потому что съемки этого сектора мы произвести не успели. Мы как раз подбирались к нему, когда исчез Эриксон. Ну а потом, сами понимаете, уже было не до исследований…

— Как же я тогда найду доктора Трепкоса?

— А никак. — Восберг махнул ладонью, как будто сметал что-то невидимое. — Если вы собираетесь к озеру, вам не обойтись без проводника.

— Без проводника? — переспросил Малдер.

— Совершенно верно. Я здесь, на станции, уже почти целый год. А в пещерах этих я даже провел несколько месяцев… Замерял там срезы, убирал уступы, чтобы огнеход не споткнулся. Никто не знаком с этой частью вулкана лучше меня. Я знаю, где скрывается Трепкос, и я помогу вам его задержать.

— С чего это вы вдруг так захотели помочь?

— Не то чтобы я рвался туда, но это единственная возможность остановить Трепкоса. Пока он не успел сделать со мной то, что он сделал с Эриксоном и доктором Пирсом. К тому же у вас есть оружие. Вы с агентом Скалли единственные, кто имеет официальное право его применить.

— Вы рассчитываете, что я застрелю Трепкоса?

— А вы думаете, что Трепкос, как послушный мальчик, последует за вами в полицейский участок? Он уже давно свихнулся и не отдает отчета в своих действиях. Имейте в виду: он, скорее всего, попытается убить нас, как и остальных.

— Вы меня запугиваете…

— Нет, я вас, напротив, очень серьезно предупреждаю. Трепкос опасен, вы знаете это не хуже меня.

— Ладно.

— Что «ладно»?

— Там видно будет, — сказал Малдер.

Через час они, переступая через крупные камни и трещины, осторожно спускались по наклонному ходу, ведущему в недра вулкана. Малдер почти сразу же вынужден был признать правоту Восберга. Без проводника, даже пользуясь картами и схемами, он был бы абсолютно беспомощен. Он мгновенно заблудился бы в многочисленных коридорах и коридорчиках, тупичках, боковых ходах, узких лазах, чернеющих за отвалами, как страшные пасти. Никакие карты, пусть даже самые тщательные и подробные, не могли помочь там, где нужно было полагаться только на опыт и интуицию, где уже через двести метров терялось всякое представление о времени и пространстве и где хаос сотворения мира остался хаосом, так и не воплотившись во что-то осмысленное.

Малдер даже уже немного жалел, что ввязался в это, как ему теперь представлялось, безнадежное предприятие. Вулкан был огромен: целое подземное царство со своими странами, горными хребтами и континентами. Здесь, действительно, можно было блуждать целыми месяцами. Трудно было представить, как искать Трепкоса в этих каменных лабиринтах. Тут можно было укрыть даже небольшое воинское соединение. Если Трепкос не идиот, он легко спрячется где-нибудь в самых отдаленных проходах. Он вообще может играть с преследователями, как кошка с мышкой. Малдер ощущал собственное бессилие, и от этого настроение у него было неважное. К тому же, спрыгивая с очередного откоса и поскользнувшись на камне, который неожиданно пошатнулся, он неловко переступил и расшиб себе ногу. Теперь он прихрамывал из-за отдающейся по лодыжке назойливой боли и с тревогой отмечал про себя, что боль эта постепенно усиливается. Если так пойдет дальше, то он не ходок. Лучше вернуться обратно, чем стать обузой и ковылять с помощью Восберга. Только этого ему еще не хватало. Он задыхался и то и дело смахивал пот, щиплющий веки. В пещере из-за близости кратера было жарко. Серный раздражающий запах першил в горле. Малдер кашлял, совсем как Танака перед своей неожиданной гибелью. А потому в очередной раз ступив на какой-то булыжник и едва не вскрикнув от боли, стрельнувшей по лодыжке, он дал себе слово, что поисками доктора Трепкоса сегодня заниматься не будет. Какие там могут быть поиски, если он еле передвигается? Все, на что он способен, это изучить путь к озеру. Нужно поставить ориентиры, чтобы потом можно было прийти сюда целой группой. Вот что он должен тут сделать прежде всего. Они только дойдут до озера и сразу же повернут обратно.

Зато Восберг чувствовал себя, как рыба в воде. Он шагал уверенно, словно наизусть знал каждый камешек у них на дороге; не задумываясь, поворачивал, когда каменный ход разветвлялся на несколько коридоров; легко спрыгивал, перескакивал, карабкался по уступам. Душный горячий воздух, по-видимому, не оказывал на него никакого влияния. И тяжелые сернистые облака, вспухающие иногда из щелей, тоже не производили на него особого впечатления — он прошагивал их насквозь, не задерживаясь ни на секунду.