Читаем Иду на вы! полностью

Но Белый город, даже опустевший, продолжает жить невидимой, но напряженной жизнью, рассылая во все концы необъятной страны сборщиков дани, соглядатаев, военные отряды, пристально следя за подвластными народами, пресекая всякие попытки своеволия. И каждый день пополняется сокровищница итильских царей.

Однако пора выезда в загородные дома еще не наступила, купцы только собираются в дорогу, вода все еще высока, деревья едва распустились, в неисчислимых протоках и ериках шумит на разные голоса птичье царство, с каждым днем все новые и новые стаи лебедей, уток, гусей, цапель, куликов, журавлей, пеликанов и прочей водоплавающей и у воды живущей птицы пополняют население дельты, иногда закрывая небо своими телами, а гоготом, кряканьем, писком и свистом крыльев заглушая все остальные звуки, рождаемые природой, и каждый день отдохнувшие стаи поднимаются на крыло, строятся в воздухе в косяки и волнистые линии, летят на север, в неведомые края.

Ранняя весна — самая благодатная пора в низовьях Итиля: еще не появились комары, нет изнуряющей жары, иногда выпадают дожди, и все живое спешит жить и размножаться; и человек, еще не потерявший связи с живой природой, следует тем же законам.

* * *

Тринадцатый по счету каганбек Хазарский, царь Иосиф Второй, одетый в парчовый халат, полулежит на мягких подушках в покоях размышлений. Над ним стоит черный раб с опахалом из перьев павлина и плавными движениями разгоняет застоявшийся воздух. Рядом с ним полулежат на подушках четверо его сыновей-погодков, старшему двадцать, младшему шестнадцать, но все они женаты, и у всех есть дети, даже у самого младшего, ибо колено израилево должно постоянно прирастать числом, чтобы не затеряться, не раствориться среди многочисленных гоев.

Напротив царствующих особ сидит, поджав по-восточному ноги, мальчик лет пятнадцати, черные курчавые волосы шапкой покрывают его голову, коротенькие пейсы ниспадают по смуглым щекам. Он одет в шелковые голубые шаровары, остроносые чувяки, белую рубашку и синюю безрукавку, украшенную позументом. Он числится одним из лучших учеников иудейского хедера, расположенного в Белом городе. Пучок света, проникающий сверху через открытое окно, освещает мальчика и пожелтевший свиток из папируса, лежащий на низкой подставке. В мягком полумраке плавает дым от кальяна, на окнах легкий ветерок шевелит шелковые занавески.

Мальчик читает нараспев, скользя глазами по длинному свитку справа налево:

— От меня, Хасдая, сына Исаака, сына Эзры, сына Шафрута, — да будет им вечный покой! — из потомков иерусалимской диаспоры в Сефараде, раба моего господина, царя, падающего ниц пред ним и склоняющегося из далекой страны по направлению к его высокому местопребыванию, радующегося его безопасности, радующегося его величию и покою, простирающего руки к небесам в молитве, чтобы он долго жил и царствовал в Израиле. Кто и что моя жизнь, чтобы я мог собрать силы начертать письмо к моему господину, царю, и обратиться к его почету и великолепию! Но я полагаюсь на правильность моего поступка и прямоту моих действий, хотя как может мысль найти красивые слова у тех, которые ушли в изгнание и позабыли свое пастбище, которые утратили величие царства, для которых потянулись дни угнетения и суда и которых пророчества не осуществляются на земле…

— Подожди, — велел царь чтецу. — Я должен пояснить моим сыновьям. Слушайте. Это письмо пришло из страны сефардов вашему деду, великому царю народа хазарского Иосифу, сыну Аарона, сыну Иафета, сыну Хазара, сына праотца нашего Тогармы. Царь Иосиф, ваш дед, одиннадцатый царь и каганбек Хазарии, — да пребывает он в райских садах в вечном покое и благоденствии! — расширил границы каганата, привел в покорность многие народы на юге, западе и севере, и мы с вами суть прямые потомки и наследники созданного им великого царства. Весть о царстве, где воцарился Израиль, дошла до самых отдаленных концов Ойкумены и везде вызвала восторг среди иудеев и желание служить на благо Израиля. Поэтому на всех нас лежит обязанность укреплять Израиль на этой земле, расширять его пределы и приводить в покорность народы, которые могут потревожить покой нашего царства, данного нам великим богом Израиля на вечные времена. — И, повернувшись к чтецу: — Прочти там, где говорится, откуда это письмо.