Читаем Идолы и птицы полностью

Их противоположная сущность сразу же по шаблону получила имя «тёмные». Люди подавляющие, вселяющие неуверенность и затхлые мысли. Тёмные люди мне были непонятны и оттого ещё более интересны. Их присутствие было сложно разглядеть, хотя оно ощущалось. Поймите, что я имею в виду не обозленных сложностями жизни простых людей, иногда глупых от недообразования, от нехватки денег и пытающихся отыграться хоть на ком-то за свою обстановку. Нет, эти люди обычные, слабые и нуждающиеся, их слабость поместила их в условия нерадостные для них, и они делятся накопившимся негативом, не имея возможности перенести его самостоятельно. Это не те. Темных людей не видно, они тихо выпускают порцию своего яда, изящно, без особых на то оснований, и тут же, пока никто не увидел, становятся белыми и пушистыми. Их шлейфа темноты не увидишь постоянно, потому как они экономят свой яд, капая только там, где эффективность отравления будет максимальной. Я видел очаги то там, то тут возникающих вспышек агрессии, неудовлетворенности людей и прочие проявления присутствия инициаторов, но их самих разглядеть было очень трудно. Логичность действий, холодный ум и умелая маскировка своих действий делали существование такой разновидности людей почти вымыслом, но тем не менее, я чувствовал их присутствие и понимал, кто именно темный, по тому признаку, что выпущенный яд на них не действовал.

Как и со слепками простыми и сложными, с темными и светлыми людьми было всё так же. Суть тут в самом существовании таких типов людей, в том, что они занимают нужные ниши, создавая разнообразие. Возможно, тёмные призваны не допустить пожара позитива, вызванного действиями светлых, но из-за непопулярности рода занятий должны держаться в тени. Представьте себе ту неимоверно скучную обстановку, которая может возникнуть после заражения позитивом всего мира. Белая чистота и желтая радость – два цвета на всю планету! А чтобы этого не случилось, природа придумала темных людей, и они, по сути, и не виноваты, что родились провокаторами лени, уныния, злобы или невежества. Они эффективно затеняют мир. А вторым, как я понял, предназначением темных было выявление и подавление потенциала людей-маркеров. Они, как консервант, должны были притормаживать бредовые искрящиеся идеи. Во мне даже появилась некая уверенность в том, что женой Кирилыча обязательно должна была быть темная. Нельзя обычным бытом или неблагоприятной обстановкой просто так взять и подавить потенциал и неиссякаемую энергию, что была в том старичке.

Если ещё пару слов сказать о «темных» и «светлых» – их количество очень мало в основной массе людей. Находя интуитивно такого человека, я хотел определить источник, его питающий. Но мне не удалось найти даже намек на понимание, из каких глубин поднимается их возможность влиять. И не стоит их путать с обычными людьми. Обычные люди делятся с окружающими преобладающей в себе эмоцией. Сегодня простой человек радуется удачно сданному экзамену или хорошему подарку, и дарит окружению позитив. Завтра у него заболел зуб – и он уже злобно скалится на других. Это обычные простые «серые», как все мы, люди. Источниками всего из нас исходящего являемся мы сами.

Я на некоторое время замолчал, погрузившись в свои мысли, пытаясь подобрать нужные слова для Стефана и Фрейи. Они мне не мешали, и через какое-то время нить разговора была найдена, и, размяв затёкшую спину, я продолжил.

* * *

Повторяясь ещё раз, скажу, что новым и приятным бонусом для меня стало умение видеть и чувствовать людей. Фигурка, как и прежде, открывала мне новые пласты осознания реальности. Как прежде я с восторгом наблюдал трещинки, песчинки или вырывающийся из семечки росток, так теперь я был поглощен рассматриванием людей: красивых и страшных, милых, добрых, злых или невежественных. Как и ранее, обстоятельства, передвигая меня с лопатой в дальний угол двора, объяснили, что я состою не только из приятных фрагментов. Такова норма жизни, от которой не обязательно прятаться. Как и ранее, мне было показано, что не обязательно прятаться за непонимание, откуда берутся продукты, а нужно уметь принять сущность своего вида.