Читаем Идолы и птицы полностью

Рыжие косички в четвертой по счету палате только подтвердили уже давно понятое мной. На карантине были именно те девочки, игравшие в баскетбол на парковой площадке в тот день. По большому счету, ехать в больницу святого Иосифа особой необходимости не было. Хотя одно дело – проверить на полиграфе или подержать в больнице, и совершенно другое – автомобильная авария с тяжелыми последствиями. Мне категорически не хотелось верить, что это госпожа и господин Алены, та пожилая пара. Такой поворот событий уже свидетельствовал бы о нависшей надо мной и моими близкими опасности. Уточнить все до конца уже стало необходимостью.

Возвращаясь через приемный покой, я ещё раз столкнулся с недобрым взглядом, который внимательно провожал меня к выходу. Возможно, развязная форма игры в виде корченья рожиц и не была удачной выдумкой, спишем это на импровизацию, но такого дикого неодобрения я точно не заслуживал. Даже если бы и корчил рожицы своей сестре, ведя счет, что тут плохого? Оставить её вульгарное мнение без надлежащей реакции было непростительно, и потому, как только в меня вновь уткнулся взгляд женщины-павлина, я свел глаза в кучу, скорчил противную гримасу, после чего сказал:

– Один – ноль в мою пользу! – И с довольным видом вышел из отделения, наблюдая краем глаза искаженные формы макияжной композиции.

Глупое и предубежденное невежество было наказано в изящной детской манере, а я, весьма довольный собой, двинулся на поиски четы Ален.

* * *

Странно, что как для безрассудно правдивого человека, которым я, без сомнения, был все мои сознательные годы жизни, у меня хорошо получалось играть выдуманными персонажами. Теперь предстояло покорить больницу святого Иосифа, но там задача стояла иная – быть неузнанным как внук Шредеров, и, представившись внуком славной фамилии Ален, разобраться в происходящем. После звонка приемное отделение для меня было закрыто, и требовалось искать другие лазейки. Первым делом я отправился в пункт скорой помощи и повторил сказанное по телефону первому встречному.

– Пройдите в приемное отделение, там вам всё расскажут, – выпалил какой-то деловитый врач.

«И ведь прав же, зараза, на все сто процентов», – ответил я мысленно больше себе, чем ему.

Нужно было действовать иначе, и решения находились сами собой почти мгновенно. Поднявшись наугад в холл третьего этажа, я выбрал самого важного из врачей, проходящих мимо, и задал свой вопрос уже с долей импровизации.

– Подскажите, я ищу своих бабушку и дедушку, их фамилия Ален, они вчера попали в аварию и где-то тут у вас, только я не знаю где.

При вопросе мои глаза бегали по всем предметам, избегая взгляда врача. Я слегка приподнял правую руку, согнутую в локте, и нежно тер подушечки указательного и большого пальца, иногда подмигивая двумя глазами сразу и при этом подергивая в бок головой. Мнение о моей неполноценности произвело фурор. Все недоступные радости жизни для меня открылись только потому, что ни один цивилизованный человек не устоит перед чувством вины, возникающим при общении с дефективным. Врач сразу же по месту уточнил местоположение моих «родных» и, приставив ко мне медсестру, попросил проводить меня к месту пребывания Аленов. Я был бережно доставлен в нужное крыло нужного этажа. Больница оказалась довольно большой.

– Извините, вы мне только покажите где, а то мне нужно собраться с мыслями, прежде чем с ними повидаться, – сказал я медсестре, приставленной ко мне в сопровождение.

Фраза «собраться с мыслями» затопила ее волной эмоций, напоминающих жалость и сочувствие. Она ласково, по-матерински уточнила:

– Может, вас все же проводить до самой палаты, господин Ален?

– Нет, благодарю, но я справлюсь, – кротко ответил я, делая акценты на «А» и продолжая потирать пальцами.

– Хорошо, палата ваших родных по коридору, напротив вон того мирно дремлющего мужчины, – сказала медсестра и удалилась, пару раз бросив на меня взгляд.