Читаем Иди со мной полностью

Тот ответил, что отца все время ищут и остаются в контакте с русскими. Догадливая мама посоветовала чиновнику перестать пороть чушь, ибо, раз они ведут переговоры с Москвой, это означает, что отец именно там, и нет смысла его разыскивать. А если же его до сих пор ищут, то чему служат данные переговоры?

- Где мой муж? – нажимала она. – А если этого не знаешь, тогда скажи, где сейчас Едунов?

Тип был похож на вытащенного из проруби. Он затушил сигарету, собрал пепел с мокрых пальцев. Он напомнил, что в Вену отец с мамой оправился, в принципе, в приватном порядке. Так они получили охрану, которую отец сбил с толку, игнорируя принципы безопасности, так что известно, кто во всем виноват.

После этих слов мать так хлопнула дверью, что свалились жалюзи с окон. В коридоре она потребовала встречи с настоящим ответственным лицом и даже стала заглядывать в остальные комнаты. Блейк, присутствовавший при этом фарсе, предложил показать ей рабочее место отца.

Так они попали в подвальное помещение, где до недавнего времени располагался папочка. Там имелись массивные деревянные подоконники и два убранных письменных стола. Лейк указал на нужный. Мама уселась за ним. Здесь отец скучал и проклинал судьбу. Когда-то у него был корабль, а теперь он очутился в подвале. В помещении пахло кофе и штукатуркой.

Бросит ли меня Клара? Я забыл о ней, но завтра буду помнить, а вобью в голову свою любимую жену, закреплю, как имплант, потому что не представляю себе жизни без нее, пойду к врачу, а тот наверняка скажет, что мне нужно. Мы преодолели столько трудностей, и с этой правимся, пускай только пройдет этот проклятый день, операция. Я желаю здоровья матери, и сразу потом – сна.

У меня конверт от мамы. В нем документы и фотографии.

На снимке представлена мать на океанском берегу. На ней закрытый купальный костюм, темные очки, полотенце она перебросила через плечо и смеется, словно бы только что сошла с карусели. Наверняка снимок сделал отец, это Чесапикский залив, их волшебное место.

Я пытаюсь протянуть нити между этой девушкой и старушкой с больничной койки. Не стареют только лишь глаза и улыбка.

Именно эта фотография нашлась в ящике отцовского письменного стола; наверное, она стояла на нем, оправленная в деревянную рамочку.

Дома мать раскрутила рамку, потому что фотография была выпуклой.

Из-под снимка выпал сложенный вчетверо листок.

На одной стороне содержалось сообщение об американце, включая встречу на пляже и смерть в госпитале. На другой стороне папа в элегантных колонках записал даты и места: выезд поездов и вылеты самолетов из Вены в различные города по всей Европе, адреса банковских сейфов и длинные ряды цифр, смысл которых оставался неизвестным. На полях мать обнаружила свое имя, нанесенное поспешно и замкнутое вопросительным знаком. Точка в нем пробила бумагу.

"Елена?".

О том, как прикидываться идиоткой

Мне нравится почерк отца, эти тесные отступы между словами буквы, выставленные словно взвод, и ровненькие поля. Отец заботился о порядке, даже если и спешил, делая эту заметку.

Покупаю в "Инмедио" шариковую ручку, прошу дать мне листок и пишу пару предложений на пробу, выглядит даже элегантно, хотя и по-школьному; у букв имеются кругленькие животики, соединительные кривые и черточки, они собираются на безопасном расстоянии, как будто стерегут друг друга. Я пишу о взрывах в голове и трупах, сравниваю этот листок с ксерокопией папиной заметки, ну что же, у него получилось лучше.

Помимо этой старинной ксерокопии и фотографии, в конверте находятся ксерокопии листков, написанных мамой по-английски. Снова мы имеем пришельца на пляже, смерть в госпитале, но акцент перенесен на Едунова, на его роль в этом цирке и на вертолет, на котором космический труп полетел в СССР.

Мама приготовила этот текст перед планируемым визитом в советском посольстве. При этом она прикидывалась идиоткой, наврала, будто бы родилась в Сиэтле, а наводя порядок в доме, нашла записки дяди времен Великой отечественной войны. Их она передаст лично в руки такому-то атташе и указала фамилию, которой тогда пользовался Едунов.

Ей обещали отозваться, так и сделали.

Я спрашиваю у мамы, что, собственно, она планировала сделать, когда уже встанет перед Едуновым. Закричать его до смерти?

Она сфотографировала заметку папы, составила собственную и отправилась в Аннаполис, где печатник с мимеографом копировал церковные брошюрки. Так она попросила размножить эти листики, и сама проверяла, что ни один из них не застрял в барабане машины.

Возвращаясь, она делала крюки, чтобы проверить, не ехал ли кто за ней слишком долго.

Ночью, уже в Крофтоне, она прислушивалась, не скрывает ли шум дождя шаги убийц.

Каждый, кто столкнулся с американцем, исчез или умер: отец, врач из военного госпиталя, Кирилл и Платон. Мне странно, что мама так свободно упоминает последнего.