Читаем Иди ко мне… полностью

Бабка с дедом растворились в своей внучке до последнего атома. А я получила заветную свободу, отправившись в долгожданное турне. Вернулась к своему дню рождения и немного вздохнула, довольная собой и проделанной работой. Так не хотелось никаких праздников, но родители настояли, 25 лет — юбилей. А мне хотелось забраться с Дианкой в норку с игрушками и вкусняшками, ни о чём не думать, ни с кем не общаться. Тем более что в этот раз я страшно устала от ухаживаний одного из своих партнёров, отравившим свободные вечера своими навязчивыми знаками внимания и налаживанием сервиса, или вовсе — личным присутствием. Ей богу, если бы умела писать, выпустила бы юмористическую книжку — продолжение «Вредных советов» Остера для тех, кто постарше. «Или как отвадить от себя предмет обожания».

Ресторан на крыше нового торгового центра, шедевр архитектуры и инженерной мысли, вмещал человек тысячу, точно. Причём, не пустовал. Небольшой банкетный зал, снятый родителями, особнячком расположился в углу огромного помещения. Очень уютный, с большими панорамными окнами, детским уголком, удобными стульями-креслами и в моей любимой пастельной гамме. Гостей ожидалось немного, человек двадцать, не считая детей. Но день получился очень суматошный. Сначала на работе, в соседнем кафе, устроили банкет со всеми вытекающими, а вечером — ресторан. Что-то я не рассчитала свои силы. Но мама с папой носились, как угорелые, поручив мне Диану. Они очень хотели угодить своей дочери, уже лет десять как поздравляющие её на расстоянии. Мои молодые бабка и дедка, маме — 45, папе — 44, вместе со студенческой скамьи. И я-то у них «получилась» в промежутке между лекциями. И воспитывали малышку всем общежитием. Мама не любит это вспоминать, понимая, что гордиться нечем. Но что делать, если рядом, в одном лице, любимый человек и единомышленник, одержимый, как и она, идеями усовершенствовать мир. И я. Уезжая в свои первые экспедиции, мамочка всегда плакала, оставляя меня папиной тётке, высокомерной и зловредной особе, чтимой себя отпрыском чуть ли не царей Романовых. Она изводила этикетом и манерами до умопомрачения, в её квартире разрешения проползти спрашивали даже тараканы, а уж мухе, для позволения на взлёт, требовалось согласование с множеством инстанций. Что уж говорить обо мне. Особенно, забыть бы это навсегда, удавалось бесить царственную особу отказом от еды. Но тогда я оставалась голодной до следующего приёма пищи. И когда меня забирали от неё, сразу же просила купить булочку или пирожок, чего у моей мучительницы никогда не было и в помине. Это сейчас я понимаю, что ЗОЖ начался с неё, тёти Моти, Матильды ибн Романофф… Спасла бабуля, подарившая несколько лет чудесного детства. Но с четырнадцати я уже оставалась одна. И мама не плакала, а только звонила раз двадцать, постепенно снижая количество звонков в день. Как же я их люблю, красивых, юных, моторных, всё время чего-то придумывающих, фонтанируя через край своей энергией и жизнерадостностью. Чего не скажешь обо мне. Я почти уснула, устроившись на диванчике перед детским уголком с Дианкой, увлечённой новыми игрушками.

— Папа! — Голос дочери вернул меня в реальность.

На пороге стоял Чингиз собственной персоной. Он приезжал на Новый год, подарил дочери гаджет последней модели, чтобы иметь доступ к общению с ней везде и всегда. И ждал. Ждал, когда же ему позволят забирать девочку к себе. Не раньше школы, я была неумолима. На каникулы. Уезжая, Чингиз предпринял попытку вернуть меня. Это было смешно, моё тело даже не трепыхнулось в его сторону. Кстати, и Гулино тоже. Она перегорела им настолько, что в её душе пошло отторжение, обратная реакция. Так что, уважаемый хан, есть ещё в русских селениях бабоньки, посмевшие отказать тебе. Мы с Гульнарой виделись редко, но метко. Она училась на каких-то курсах в Москве, но, приезжая, привозила Мишку к младшей сестре. Мальчик жил у родителей Исаевых. Сонька иногда забирала его и подкидывала нам и помимо Гули. Девчонки, по-прежнему, не общались, но сосуществовали как-то в пространстве и во времени. Вот и сейчас им придётся потерпеть друг друга.

Вечер прошёл в «конструктивной и дружественной обстановке». Мне надарили кучу цветов и подарков, поздравляли и стар, и млад, веселились, танцевали, устали. К концу вечера народ расселся по местам, ожидая сюрприз. Пришла моя очередь развлекать гостей, Лизоньку заставили переодеться и устроить показ мод. Я догадалась, что платье, понравившееся мне во время новогоднего вояжа по магазинам, подарено неслучайно. К нему подходили золотые украшения от Чингиза, сумочка от Сони и обалденная косметика от Кольки с Катериной, переданная через Николаевых-старших. Народ застыл, когда я выползла, не жива, не мертва.

— Елизавета Великая! — Выдохнул Николай Николаевич. — Чем старше, тем прекраснее становится эта девочка. Недаром её любят и помнят на всех просторах Вселенной, где ступала нога нашей именинницы.