Читаем Идентичность Лауры полностью

— Идите. Как раз заберешь ключ от ангара у нашего ланкийского Казановы! Представляю истерику Джессики, когда та узнает, что вы с Труди выходили на прогулку, в то время как она вынуждена сидеть дома, как Ассанж в посольстве Эквадора. — Я хохотнул и плюхнулся на диван, на котором последние три дня ел, спал и пил. Весь спектр человеческих удовольствий.

— Почему ты так на нее взъелся? — спросил Эл с лестницы, которая вела на второй этаж к спальням.

— Не понял? — переспросил я, громко втянув свежевыжатый лаймовый сок из трубочки.

— Вы с Джесс постоянно встречались с другими людьми. Что теперь не так?

— Это она встречалась с другими людьми, приятель! — Я снова глотнул сока, и тот обжег мне глотку. Эл смотрел непонимающим взглядом.

— Да-да. Мне и одной бабы хватало с лихвой, чтобы кто-то еще пилил мне мозги. Дальше пьяных обнимашек в баре я как-то не заходил. Мне было ее достаточно. В хорошем и плохом смысле. Достаточно Джесс. А ей меня — нет.

— И почему ты тогда это позволял?

— Знаешь, Эл, думаю, это даже не любовь, а патология какая или одержимость. Сам себя ненавидишь, но готов на многое. Или, может, даже не готов, но делаешь.

— Наверное. Я не знаю.

— Знаешь, Эл. Конечно же, знаешь. Ведь ты в том же дерьме, что и я. Ты можешь бесконечно успокаивать себя тем, что Труди — ангел. Но только какая, в жопу, разница. Белый и черный лебедь. Тра-та-та-та, тарара-та-та, тра-та-та-та, тарара-та-та, тра-та-та-та-а-а-а, тра-та-та-та-а-а-а, — пропел я и, устроившись на диване поудобнее, продолжил бездумное бдение.

В тот же день, вечером, после того, как Джесс узнала о прогулке Труди, она ожидаемо устроила нам с Элом ужасную сцену. Собрав небольшую сумку с вещами, она попыталась покинуть дом. Посовещавшись, мы решили пристегнуть ее к кровати. Наручники обычно не вызывали у нее отрицательных эмоций, ведь связывать друг друга было нашим маленьким фетишем. Конечно, не в этом случае. Но что оставалось делать? У Труди не было желания сбегать. А Джесс сама напросилась. Втягивает в нашу жизнь посторонних людей. Мужики вокруг нее мрут как мухи, так еще и Лаура объявилась, от которой непонятно чего ожидать. Такое решение казалось не совсем экологичным, но правильным. Если выбирать между двух зол — «привязанная Джесс» и «свободная Джесс, которая постоянно ввязывается в истории», выбор очевиден. По крайней мере, на время.

Всю оставшуюся неделю я продолжал морально разлагаться на диване в холле, чудесно обдуваемый кондеем под череду сериалов, названия которых не успевал запоминать. Хотелось отключиться от того, что, как темный водоворот, затягивало нас, признавались мы себе в этом или нет.

— Кажется, ты смотришь только про убийства и суды, — заметил Эл, робко проходя мимо. С таким виноватым видом, словно бы он без спроса ввалился в мою опочивальню. А между тем я занимал место общего пользования.

— Да про это только и снимают, — ответил я через плечо. — Это ты себе и Труди бранч захватил? — уточнил я, видя, что он несет на подносе гору закусок.

— Нет. Занесу Джессике. Она отказывается от еды. Хорошо хоть Труди ест за двоих, — пояснил Эл извиняющимся тоном. — Джесс там швыряется вещами, — добавил он, когда оба мы услышали грохот, доносящийся со второго этажа.

— М-м, — промычал я. — Ну, пусть пошвыряется и поголодает. Хочет привлечь внимание. Ей же без внимания тяжко.

Я выключил сериал, который смотрел посреди серии, и принялся машинально скроллить по экрану, выбирая новый.

— Сколько мы будем держать ее на привязи? — подал голос Эл. — Это вроде как неправильно совсем.

— Мы о ней вообще-то беспокоимся.

Эл промолчал. Как жонглер, он стал подниматься по лестнице, удерживая поднос в одной руке, а френч-пресс в другой.