Читаем Идентичность Лауры полностью

Я смотрела на джунгли в открытый проем размером с киноэкран. Сидела на мягком пледе, опустив ладони на его плюшевую поверхность и вглядываясь в темноту. Джунгли шумели и казались ненастоящими. Такими бывают задники в старых фильмах, на фоне которых герои трясутся в машинах. Окружающее казалось декорациями. Пространство ангара было наполнено мерцанием маленьких фитильков. Я зажгла свечи и расставила их по периметру мастерской. Сама же уселась в каркасный шатер для пикника, который разбила по центру помещения. Притащила его из гаража с виллы «Мальва». Собирался он в два счета. Имел сужающуюся кверху конструкцию и двойные стенки. Один слой представлял собой москитную сетку, второй — водонепроницаемый брезент, который откидывался и подвязывался у верхушки, чтобы внутрь проникали воздух и свет.

Зачем я установила шатер в ангаре? Я намеревалась провести в нем ночь. Муж перешел в этот день все границы. На теннисе, о котором я давно мечтала и на который позвала Рамзи, Гиг выделывался как мог. Кидал на бедного бармена гневные взгляды. Орал, мол, не там стою, не так отбиваю. Потом устроил нам с Элом сцену в тук-туке. Выскочил на проезжую часть, белый от злости, прямо по ходу движения и чуть не угодил под колеса многодетной мамаше, загрузившей мопед тремя разновозрастными малышами с собой в придачу. И как ланкийцы в таком количестве на них умещаются?

Эл тоже наговорил гадостей. Я, правда, в долгу не осталась. Выложила ему, что он безвольный. Может, зря, конечно. Эл мне нравится. И я думаю, если Гиг меня подведет, то Эл ведь никогда себе не позволит кого-то подвести. Будет спасать всех вокруг до последнего.

В общем, я решилась уйти из дома и провести ночь в мастерской. Разбила шатер и украсила его сверху гирляндой из разноцветных фонариков. Внутри было спокойно. Я сидела на мягком, расстеленном по дну спальнике, сложив ноги калачиком. Сидела и пристально смотрела на дверной проем ангара. Хотя заглядывать в бездну, как известно, опасно. Но я всю жизнь этим занимаюсь и могу с уверенностью сказать: бездны в каждом из нас гораздо больше, чем мы думаем.

Через какое-то время кусты зашевелились, и из темноты появился человек без головы. Он двигался медленно, ступая украдкой, будто вышедший на охоту зверь. Я замерла. Он остановился. Потом шагнул в ангар. Свечи озарили его теплым мерцанием. И тут же у безголового появилась голова. Вполне симпатичная голова. Это был Рамзи, одетый в белоснежную рубашку с длинными рукавами. Слившись с ночными джунглями за счет цвета кожи, он обрел телесность, только ступив в освещенный ангар.

Рамзи осторожно двигался по мастерской в сторону шатра. Я сидела неподвижно, не произнося ни слова. Уставившись на него немигающим взглядом. В лучших традициях детской страшилки.

— Джесс, что ты тут устроила? — спросил он, неуверенно улыбаясь. Оглядывая иллюминацию то ли с восторгом, то ли с недоумением.

Я продолжала изображать серьезность:

— Это собрание древнего ордена Ланкийских масонов. Да-да, есть и такие! Мы, масоны, везде простерли длинные руки своего влияния. Клянешься ли ты, Рамзи, как там тебя по фамилии…

— Ты будешь смеяться! — перебил он меня.

— Отвечай, соискатель посвящения, — продолжала я серьезным голосом без тени улыбки.

— Ладно-ладно, глубокоуважаемый масон Джессика! Моя фамилия Бембо.

С моего лица как рукой сняло ту загадочность, что я пыталась изобразить.

— Так ты Бэмби? Рамзи, милый. Ты маленький олененок?! — Голос мой зазвучал так, будто я увидела пушистую собачку, обнимающую милого котенка, обнимающего в свою очередь очаровательную морскую свинку. Рамзи пожал плечами и правда напомнил мне робкого, еще безрогого детеныша сохатого.

— Да, да. Я Рамзи Бембо.

— Это ланкийская или итальянская фамилия? — спросила я, потому что знала, что папа у него из Италии. А по звучанию она больше напомнила «Бомбей», чем «бамбино».

— Итальянская, папина, — пояснил он. — Вообще-то известна целая династия итальянских художников Бембо. И никто не называл их оленями.

— Уверена, те Бембо не были такими милыми, как ты!

Отодвинув в сторону занавесь из сетки, которая закрывала вход, я стала жестами зазывать гостя в свое уютное убежище.

— Залезай-ка сюда!

Рамзи замешкался. Такой он забавный, с его неподдельной скромностью. Встал по струнке, как часовой у Букингемского дворца. И говорит голосом до безумия серьезным:

— Ты зачем меня позвала, Джесс? На теннисе после игры ты сказала, чтобы я вечером пришел в ангар. Что тебе нужно со мной поговорить и что это очень важно.

— Было такое, — кивнула я.

— А тут все выглядит так, будто это свидание. Я, Джесс, не бич-бой. Со мной так не надо, — нахмурился Рамзи.