Читаем Иден (ЛП) полностью

— Ах, ба, как я люблю тебя, — шепчу я и крепко обнимаю ее маленькую хрупкую фигурку. Ее ребра кажутся такими маленькими, похожими на птичьи.

— Спи спокойно, мой маленький Лотос.

Я забираюсь в свою постель и почти сразу же засыпаю. Мне снятся вороны, которые приносят мне дары. Их однородная чернота не такая пугающая, не такая оскорбительная. Я открываю им свои объятья и принимаю их с радостью. Они мои особые друзья из давнего другого времени.

5.

Лили

Я оставила ключи от дома Джека у него в чемодане до того, как покинула «Hard Rock» отель, и это означает, что я не могу прийти к нему в апартаменты, если он сам мне не откроет дверь. К счастью, стоя через дорогу напротив его дома я вижу, что его автомобиль припаркован неподалеку, но в другом месте, а не в том, когда мы уезжали в Вегас. Это наводит меня на мысль, что он вернулся и находится в пентхаусе. Я не знаю, какой прием меня ждет, но надеюсь, что он не отвернется от меня.

Его тело не позволит этого.

Возможно, именно поэтому я не звоню ему перед тем, как прийти. Звонок не даст физического притяжения. Я перехожу на противоположную сторону улицы, останавливаюсь у подножия лестницы, потому что вся смелость вдруг у меня улетучивается. Я начинаю ужасно нервничать, у меня такое впечатление, словно внутри создался вакуум, выкачав весь воздух. Я совершаю глубокий вдох, понимая, что боюсь его увидеть, не зная, как он может отреагировать на меня в трезвом состоянии.

Давай, Лили, сделай всего лишь несколько шагов вперед, итак, ты зашла слишком далеко. Твой побег, на самом деле не похож на настоящий побег, ты оставила записку, и тебе нужно было время просто немного подумать.

Я смотрю вверх на небо, все в белых облаках.

Мне осталось сделать всего лишь несколько последних шагов и нажать на звонок. Я очень хочу увидеть его снова, но также очень боюсь в его лице встретить незнакомца с холодными глазами. Я рассуждаю про себя, задавая самой себе вопросы: «Что может случиться самое худшее? Он просто захлопнет дверь прямо перед моим носом». Но тихий голос говорит: «Я не готова к этому. Я не могу вернуться назад к той себе, которой была, когда потеряла Льюка». Это плохая идея. Может мне стоит уйти, а потом все-таки сначала позвонить ему. Подготовить его. Я начинаю поворачиваться, чтобы уйти, когда периферическим зрением замечаю, как дергается у него занавеска. О Боже мой! Он уже увидел меня.

Я мобилизуюсь, так как не хочу, чтобы он подумал, что я трусиха. Легко бегом поднимаюсь по лестнице и нажимаю на звонок.

Дверь почти мгновенно открывается, и слова застревают у меня в горле, глаза становятся огромными от шока, и я чувствую, как съеживается моя душа. К этому я явно не была готова.

— Ну, что ж, гляньте, кого кошка принесла на хвосте, — растягивая слова говорит Андреа Морнингтон, насмешливо проходясь взглядом по моему телу, хотя на ней всего лишь одета только чертовая рубашка Джека! Даже пуговицы не застегнуты, словно она только что набросила ее на обнаженное тело и даже не потрудилась до конца соединить полы вместе. Из-под рубашки видны ее длинные голые ноги, с ногтями покрашенеыми в довольно насыщенный персиковый цвет.

Черт с ним.

Он вернулся к ней!

Вот так просто.

Ощущение от шока настолько велико, что мне становится физически плохо, словно меня сейчас вырвет. Я ревную, причем ужасно ревную к ней, стоящей в его рубашке. В эту минуту я совершено не думаю, что предала его ранее. Единственное чувство, которое засело у меня внутри — меня предали, целиком и полностью. Я на самом деле поверила, что у нас было что-то редкое и особенное, некая глубокая связь, которой у меня никогда не было ни с кем.

Ее глаза внимательно наблюдают за моими страданиями причем с большим удовольствием, в ее взгляде нет ни грамма жалости. Я настолько ясно это вижу. Она никогда в своей жизни не вопила от боли, и никогда не была разорванной и оторванной веткой от древа своей семьи. Она одна из тех счастливых женщин, удостоившаяся не испытывать такой ужас.

Я открываю рот, но ни слова не выходит!

— Всегда не плохо бы сначала позвонить, — нагло советует она.

Я не чувствую ярости, только боль. Причем такую боль, что мне хочется ее ударить или выцарапать ей глаза. Я просто хочу убежать куда-нибудь, где никто меня не найдет, спрятаться и выть от этой боли.

Какая-то часть меня отказывается верить своим глазам. А что, если она обманывает меня? Что, если его здесь нет? Ко мне прибывают силы.

— Он здесь?

— Разве не очевидно, что да, — говорит она с иронической ухмылкой.