Читаем Идеальный финал (СИ) полностью

Яркое осеннее солнце светило через плотные темные шторы спальни, врываясь в глаза Джимми, легко проходя барьер из закрытых век. Парень встал. «Еще один день моей глупой жизни» — подумал Джимми. «Одно и то же. Умыться, покушать, сети, вечер, слезы, обида, душа, Иллюзорий. Скорей бы все это кончилось. И зачем вообще просыпался, лучше бы впал в кому. Туда, где я погрязший в своих мечтах». Дрожь все еще бежала по телу парня, он никак не мог забыть тот ужас, увиденный в эпизодах больничных палат. Дома все так же было пусто, только записка красовалась на кухонном столе.

«Доброе утро, братик. Я вчера пришла, но ты уже спал. Не стала тебя будить, ты так мило выглядел. А сегодня меня срочно вызвали на работу, не успела тебе сказать. Завтрак на столе, сигареты, думаю, у тебя остались. Будь дома, я скоро вернусь. Кэтрин».

«Хм. Как всегда, в своем репертуаре» — подумал Джимми. Парень включил громко музыку, открыл окно и закурил сигарету. Солнце светило ярко, но уже не грело. Зима подбиралась в этот мир, готовясь запереть осень в свои ледяные оковы.

Саманта никак не покидала голову Джимми, ведь он так привык к ее голосу по утрам. Одна часть парня настойчиво твердила ему о том, что пора ей позвонить попробовать вернуть, но вторая не давала сделать и движения. Ноздри вдыхали аромат осени, гнилых листьев, любви и ненависти. Настроение было подавлено, даже больше. Джимми просто умирал внутри. Не было ни добра, ни радости, лишь тоска, ненависть, но не к Саманте, а к окружающему миру, действительности, возможно даже к себе. Почему-то Джимми не мог остановить мысли о не рожденном ребенке, которому уже не дано было увидеть свет. И снова все те же части в одиноком «Иллюзории» враждовали между собой, признавая и отталкивая вину Джимми в произошедшем.

Парень отправился в комнату, где достал свой дневник и ручку. Потрепанная старая тетрадь в которой уже осталось лишь несколько страниц, несущая в себе боль и разочарование парня, о которых никто никогда не сможет узнать. Темные аспекты его внутреннего мира, частички его души, корни тех проблем, что люди не поймут. Он сел на кровать, открыл последние страницы, что-то читая в них, перевернул еще один лист и задумчиво начал вырисовывать буквы:

«Привет. Это снова я. Что у меня нового? Все ужасно. Саманта бросила меня. Но я ее не виню, ведь я ничего не сделал, чтобы она была счастлива. Просто было как-то не так, сейчас очень сильно скучаю и жалею об этом. Я буду ждать ее до конца своей глупой жизни. Ведь любовь — это святое, и если нарушу обещание, то все рухнет окончательно» — слеза упала на клетчатый лист, но Джимми ее быстро вытер, размазав некоторые буквы — «Все так сложно, я часто задаю себе вопросы. Неужели я псих? Почему все так? Теперь я все чаще думаю о том маленьком создании, которое должно было принести счастье и добро, но мы убили его. Я не смог отговорить, и в этом лишь моя вина. Ненавижу себя» — в мыслях Джимми начали строиться строчки стихов, образуя поток неуловимой рифмы — «Попробую написать стих, прямо сейчас.

Вот. Не так тяжело сейчас и мою боль никто не узнает, я не могу им сказать. Ненавижу этот мир! Эти голоса в моей голове все чаще вынуждают меня на разговор с ними. Город грез втягивает в свои холодные, но такие добрые и ласковые, объятия. Я чувствую, как умираю в нем и ваша реальная жизнь мне противна, ведь в ней только боль!»

Страница была мокрой от слез, и парень закрыл тетрадь, вытирая капли с опухших щек. Джимми лег на кровать. С колонок играла все та же грустная песня, с прекрасным вокалом. Та, которую ему пела Саманта. Воспоминания кружили голову, глаза вновь наливались слезами. Парень просто лежал, смотрел в потолок, но сердце щемило и разрывалось на мельчайшие куски. Телефон глупо играл в углу комнаты, кто-то настойчиво пытался дозвониться, но молодому человеку было не до этого, он хотел лишь одиночества, погружаясь в мир грусти и меланхолии. Надо было успокаиваться, ведь уже совсем скоро придет Кэтрин, а Джимми не хотел, чтобы она видела, как он плачет.

Спустя пару часов дверь в квартиру открылась и на пороге появилась Кэтрин. Она тихо переоделась и направилась на кухню, где в тот момент курил Джимми.

— Привет, Кэтрин — промолвил парень

— Проснулся уже? Соня. Ты покушал?

— Нет, я не хочу

— Рассказывай, что случилось? Почему ушел?

— Кэтрин, ты уверена в том, что хочешь это знать?

— Да. Мне очень интересно и важно. Что именно могло тебя так напугать — уверенно произнесла Кэтрин

Джимми глубоко вдохнул и начал рассказывать сестре о кошмарах, увиденных им в психиатрической лечебнице. Стоило парню вспомнить и сказать кое-какие детали произошедшего, как его руки начинали бешено трястись, глаза суетливо бегали, а голос своеобразно дрожал. Было видно через какие мучения ему приходится пройти, для того, чтобы поведать о тех сутках, проведенных в миниатюрном аду.