Читаем Идеализм-2005 полностью

Мы сидим на полу и едем в царство мглы. Над нами — злые полубожества в камуфляже с дубинками в руках.

* * *

— Это все ты организовал! — ФСБшник орет мне в лицо.

— Я не хочу с вами разговаривать.

— Охуел? Мы хотим!

Откуда-то сбоку прилетает колено. Я лечу со стула на пол: «Ну вот, как всегда…».

Весь вечер просидел в отдельной камере. «Делюгу, что ль, завели, — думал, — мы там все-таки жалюзи оторвали и еще что-то сломали, так что хуй знает. Дерипаска может материальный ущерб какой предъявил».

Было уже за полночь, когда железная дверь с лязгом и скрипом открылась.

— Выходи!

— Куда? На допрос не пойду, тащите, блять, меня.

— Иди давай, сейчас увидишь, куда. Все ему расскажи!

Мусор повел меня по коридору, потом по лестнице. На первом этаже сидели Дарвин и Риза. Я сразу все понял. Остались иногородние, те, кому нет восемнадцати. А значит, нас ждал детский спецприемник.

Среди ментов выделялась толстая тетка в штатском. Ясно, местная инспекторша по делам несовершеннолетних.

Я как-то обреченно попробовал вступить в переговоры.

— Здравствуйте!

— А, и ты. Тебя еще сегодня не видела. Ты, как и эти двое, никаких объяснений не даешь?

— Я с вами не об этом поговорить хотел. А о том, почему мы тут сидим.

— Как это так почему? — инспекторша превратилась в курицу-наседку, испуганную чем-то. — А порядок как же? Вы иногородние. Вас родители должны забирать. Да вы еще к тому же эти, как их там, экстремисты.

— Так есть же взрослые, которые могут обязательства подписать, что час домой сопроводят. Все официально, с нотариусом.

— Знаю я ваших взрослых. Такие же экстремисты. Так что сиди и помалкивай!

— Мразь, — тихо, шепотом.

— Что-о-о?

— Что что? Что слышали.

Мусор вынес из дежурки какие-то бумаги. Инспекторша их быстро подмахнула.

На нас надели наручники.

— В машину этих! — распорядился капитан из дежурки.

Из организатора захвата заводоуправления ГАЗ я превратился в малолетнего преступника. Приключения в Нижнем Новгороде продолжались.

Привезли в спецприемник. Всех троих посадили в одну камеру. «Хата», даже по тюремным меркам, была совсем сиротской. На полу только три железные койки стояли.

— Начальник, а параша? — Риза начал вживаться в роль сидельца.

— В конце коридора. Ночью не выпускаем. Утра жди.

— Вы нам куртки наши верните, тут холодно, — вмешался я в разговор.

— Не положено.

— Так тут температура под ноль сейчас.

— Слушай, ты! Нам похуй. Ты не на курорте. Сиди и не выебывайся. Дверь захлопнулась. Наступила темнота.

— Пацаны, — предложил я, — давайте с мусорами дипломатично держаться, не орать там матом на них. А то они нас рассадят по разным камерам, а так, втроем, весело ведь.

— Да, дело, — Дарвин выразил одобрение. — Пусть мусора только сами не выебываются.

— Ну выебываться мы им не дадим, конечно, особенно Риза. Так ведь?

— А то! Веселый такой выезд получился. Не начнем же мы теперь мусоров ебаных слушаться.

— Нет, Риза, не начнем, — ответил Дарвин.

— Ладно, я спать. Спокойной ночи, пацаны.

— Спокойной ночи, Леха.

— Посмотрим что и как завтра.

— Да, посмотрим…

Я свернулся калачиком под тонким одеялом и быстро заснул.

* * *

Утром выяснились еще подробности охуительные.

— Подъем, — рявкнул мусор, с грохотом открывая железную дверь, — в туалет по одному.

Я побрел по коридору в сопровождении мента. Размышлял спросонья: «Этот ебанат смотреть будет, как я ссу, что ли?»

Ебанат смотреть не стал, а остался снаружи. Но стоял прямо под дверью.

Через пятнадцать минут старшой снова пришел командовать:

— Давайте на завтрак. В столовую!

Мы лениво вывалились из камеры.

— Руки за спину возьмите! И идите шеренгой!

— Бля, че за дурдом, — Дарвин вздохнул, — шеренгой, блять.

Но дурдом только начинался.

За столами сидели еще человек тридцать несовершеннолетних преступников. Большинство — бездомные, судя по виду. В жизни им определенно приходилось труднее, чем нам.

Мы поставили перед собой тарелки с мерзкой и холодной кашей, собирались уже начать ее точить, за неимением ничего лучшего. Но тут в дверь ввалился усатый тип в погонах. Заключенная молодежь вскочила:

— Здрав-ствуй-те!

Тип остановился и окинул всех взглядом. Потом произнес лениво и снисходительно:

— Приятного аппетита.

— Спа-си-бо! — опять хором.

И сели.

— Ебаный в рот, — прокомментировал я, — ничего себе заведение.

— Даже не знаю, что тут сказать, — отозвался со слабой улыбкой Дарвин.

— Попали, пацаны, — заключил веселый Риза, — ладно кормят вот этим — он кивнул на тарелку, — но чтоб вслух благодарить…

Мы засмеялись.

После завтрака — опять камера. Четыре стены, три шконки.

— Днем спать запрещено, — прорычал мент.

Дверь в камеру он оставил открытой, закрыл только железную решетку.

— Давайте в лесенку играть, что ли, отжиматься, — предложил Дарвин, — делать нечего, а от физкультуры здоровья прибавляется.

— Да тут и температура такая, что пар изо рта идет, — ответил я ему, — так что отжимания вообще в тему.

— С пяти сразу начнем?

— Да, с пяти. До двадцати и обратно. Можно отдыхать между подходами.

Когда Риза делал свою двадцатку, заявился молодой мусор.

— Полы не хотите в коридоре помыть? — лениво спросил он, дыша перегаром.