Читаем Язык тела полностью

Язык глаз говорит о том, что человеческий взор захватывает новизна. Именно глаза позволяют открыть созерцателю «помысел таимый». То, что старается скрыть человек, выдают его глаза. Когда же человека охватывает чувство вины, он старается не поднимать глаз, потупить свой взгляд, дабы облегчить участь осуждения. Данте говорит: «Ты больше скорби вынесешь, взирая», обратив внимание на то, что отсутствие взгляда символизирует отсутствие личности, ее отчужденность от бытия. Наблюдение глазами гарантирует видение, фиксацию, а значит, может привести к пропусканию жизненного опыта через свое естество.

Отдельной сюжетной линией изображается совместный путь Данте и Беатриче. Именно любовь в реальной жизни открыла в Алигьери поэта. Поэт указывает на главную черту влюбленных словами «я устремил глаза к ее глазам». Два любящих сердца выражают свои чувства через пристальный и долгий взгляд. Их глаза, словно два магнита, просто не в силах оторваться друг от друга. Данте обращает внимание на типичное смущение, постигающее влюбленных, открыто смотрящих друг на друга.

Перейдем к языку рук, в котором Данте не менее красноречив:

И шарит, и находит, и руками

Свершает недоступное глазам…

(«Чистилище», 12:130)

Моя рука бразды державных сил…

(«Чистилище», 20:55)

Ничья рука похитить этот клад…

(«Чистилище», 32:151)

Язык рук Данте ассоциирует с их способностью заменить глаза; скрытое от созерцания рука опознает на ощупь. Кроме этого, рука символизирует власть, исполняет функцию «дать/взять», но иногда вещь, которую рука берет и присваивает себе, не по праву принадлежит ей, а значит, она носит вечную печать символа кражи.

Так молвил Магомет, когда он ногу

Уже приподнял, чтоб идти; потом

Ее простер и двинулся в дорогу.

(«Ад», 28:61)

Алигьери поэтично описывает способности ног, благодаря которым человек может путешествовать.

И конечно же, Данте не мог обойти вниманием язык сердца:

Решимостью был в сердце страх раздавлен.

(«Ад», 2:130)

Предстали взорам доблестные тени,

И я ликую сердцем , их видав.

(«Ад», 4:180)

Данте Алигьери всецело связывает язык сердца с эмоциями. Особенно он выделяет взаимосвязь сердца и негативных переживаний. Печаль, тоска, страх активизируют нервную деятельность организма, адекватную этим эмоциональным состояниям. Радость и интерес заставляют сердце биться чаще, гореть и ликовать.

Образ некрасивого, безжизненного тела Данте передал следующими словами, которыми он описывает тени:

Глаза их были впалы и темны,

Бескровны лица, и так скудно тело,

Что кости были с кожей сращены.

(«Чистилище», 23:19)

Такое описание человеческого тела явно напоминает худой и истощенный образ аскетов, христианских послушников средневековья. В эпоху Возрождения мода на телесность снова меняется. Восстанавливаются картины античной жизни и восхищение древними героями. Плотские нужды уже не означают греховность, хотя и печать телесного запрета темных времен не снята, ее след неизгладим. Всю сущность отношения ренессансного общества к человеку отражают слова итальянского мыслителя Джованни Пико делла Мирандолы из его трактата «Речь о достоинстве человека»:

«Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению… Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтешь… О, высшая щедрость Бога-Отца! О высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чем пожелает, и быть тем, чем хочет!»