Читаем Язык огня полностью

Последние полчаса до полуночи народ ездил от дома к дому по всему поселку. Было четыре полицейские машины плюс множество личных автомобилей. Можно было не стучать, все, как правило, сидели на крыльце и дежурили. Машина останавливалась или притормаживала, и из окна кричали.

Его поймали.

Новость передавали дальше. Шли в темноте по ночной росе к соседу и рассказывали, что его поймали. Называли имя, и тогда на несколько секунд наступала тишина, пока новость осознавали.

Это он?

Всех предупредили, даже церковного органиста Слёгедаля, прятавшегося недалеко от дома в Нербё с заряженным ружьем. Позже он мне рассказывал об этом вечере. Что тот был какой-то светлый и божественный и в то же время мрачный и крайне приземленный, а в целом нереальный. Все разом. Полиция знала, что Слёгедаль сидит в засаде возле дома, они же дали ему ружье, поэтому к нему заехали с новостями. Он наконец-то смог встать, отдать ружье и спросить:

Кто он?

К нам домой в Клевеланне зашел Юн. Он стоял на лужайке перед окнами родительской спальни и тихонько звал их, пока мама не проснулась. Он шепотом говорил ее имя, до тех пор пока она не оделась и не вышла на крыльцо, так что Юн тоже смог произнести два волшебных слова, передававшиеся этой ночью от одного к другому:

Его поймали.

Так новость и распространялась во все стороны. Около полуночи она даже успела попасть в сводку вечерних новостей на телевидении. Полиция предупредила Норвежское бюро новостей и попросила передать сообщение как можно скорее, чтобы успокоить умы. Но, когда его зачитали в студии в Осло в полночь, весь поселок уже знал.

Его поймали.

Все могли лечь спать, в домах потихоньку гас свет, но двери еще запирали, ведь нельзя быть уверенным наверняка. После всех событий уже никогда нельзя быть уверенным наверняка.

Дом за домом весь поселок постепенно угомонился. Наконец-то можно было заснуть спокойно, а наутро проснуться и подумать, что все просто приснилось.

Но это был вовсе не сон.

Об этих событиях писали многие газеты, центральные и местные. «Федреландсвеннен» посвятила три первых полосы событиям четырех дней, последовавших за той субботой, когда поселок проснулся и обнаружил, что четыре дома сгорели. Кроме того, одна первая полоса вышла в «Верденс Ганг», одна в «Дагбладет», две в «Сёрланне» и еще две в «Линдеснес». Первая полоса и целый разворот были отведены нашим событиям в «Афтенпостен». А еще было интервью с Ингеманном на третьей полосе в «Линдеснес» в субботу и фотография, где он стоял рядом с пожарной машиной, положив руку на насос, и выражение его лица трудно было определить.

Еще был ряд мелких заметок в региональных газетах и ряд сводок в ежедневных новостях по местному радио «Сёрланне». Четыре минуты посвятили событиям новости на центральном канале в понедельник вечером, когда на самом деле все уже закончилось, но паника еще затуманивала головы. В новостях с близкого расстояния показали дом Андерса и Агнес Фьелльсгорь. Можно было разглядеть липы по обеим сторонам крыльца и место, где разбили стекло и налили бензина на пол. Эти две липы стоят до сих пор, и я помню, как удивился, что они почти не выросли за тридцать с лишним лет. В новостях показали беспокойные тени листвы, дрожащие на фоне стены, пока репортер и после него ленсман Куланн докладывали о ситуации. Затем сняли пепелище в Ватнели — дымящиеся руины и труба, торчащая в небе, словно огромное дерево с ободранными ветвями. Вот и все, что осталось от дома Улава и Юханны Ватнели. Двое пожарных прошли мимо по дороге. Оба без шлемов. У одного в руках что-то вроде ледоруба, будто он альпинист на пути к леднику. У другого в руках ничего нет, и оба мне незнакомы. В конце сюжета показали дымящиеся руины, которые остались от сарая Слёгедала в Нербё, это был десятый пожар. Рядом стоял одинокий мужчина и поливал руины водой, будто в пепелище что-то посадили, что требовало поливки. Обильной поливки. Это был Альфред. Я узнал его, хотя он был на тридцать лет моложе и к тому же стоял спиной.

4