Малоун проснулся. Рядом, крепко прижавшись к нему, спала Кристл. Он бросил взгляд на часы. 00.35. Начался новый день, пятница, 14 декабря.

Коттон проспал два часа.

Теплая волна удовлетворения разлилась по его телу.

Он достаточно давно не занимался сексом.

После всего, что ему пришлось пережить в эти последние дни, он наконец нормально выспался и отдохнул. Покойное тепло заполняло комнату в засыпанном снегом доме. Здесь, в темноте, ему было приятно и удобно анализировать все прошедшие события. Сейчас они напоминали ему картины старых мастеров.

Как картина в рамке, висевшая этажом ниже, изображавшая церковь и датированная 1772 годом.

Странным образом материализовалось решение: ответ был перед ним как на ладони. Подобное уже происходило с Коттоном два года назад, в шато Кассиопеи Витт. Малоун тотчас же вспомнил об этой великолепной женщине. Ее поздние визиты были столь редки, и она была так далеко, бог знает где. В Ахене он, было, подумал, что нужно ей позвонить и попросить о помощи, но решил, что это только его проблемы. Малоун спокойно лежал и думал о бесчисленном количестве выборов, представленных ему жизнью. И, видимо, все зависело от быстроты его решения. А сейчас его немного нервировала та быстрота, с какой он оказался в постели с практически незнакомой женщиной.

Но, в конце концов, даже из этого решения вышло нечто большее. Загадка Карла Великого.

Теперь он знал, как решить ее оставшуюся часть.

Глава 66

Эшвилл

Стефани Нелл и Эдвин Дэвис вместе с другими участниками экскурсии вошли в один из самых богатых особняков Америки. Справа от них был зимний сад со стеклянной крышей, шеренга белых пуансеттий окружала фонтан из мрамора и бронзы. В теплом воздухе пахло свежей зеленью и корицей.

Во время автобусной поездки гид рассказала им, что экскурсия при свечах проводится как старомодный праздник огней, на котором словно оживали украшения в стиле великого регентства и открытки Викторианской эпохи. И в соответствии с рекламой они слушали хор, распевающий рождественские гимны. Им разрешили не снимать пальто, и Стефани просто расстегнула свое, когда они подошли к группе, оставаясь вне поля зрения хозяина вечеринки — доктора Скофилда.

— Мы оставляем весь дом себе, — сказал профессор. — Это традиция нашей конференции. Здесь 250 комнат, 34 спальни, 43 ванных комнаты, 65 каминов, три кухни и крытый бассейн. Удивительно, как я все это помню. — Он рассмеялся над собственной шуткой. — Я проведу для вас экскурсию по дому и расскажу некоторые интересные факты. Закончив, мы вернемся сюда же, а затем вы еще примерно полчаса сможете свободно побродить по этому шикарному шале, прежде чем вернутся автобусы и доставят нас обратно в гостиницу. — Он помедлил. — Ну что, начнем?

Скофилд повел группу в длинную галерею, примерно 90 футов в длину, драпированную шелковыми и шерстяными гобеленами, которые, как он объяснил, были вытканы в Бельгии приблизительно в 1530 году.

Экскурсанты посетили огромную библиотеку с венецианским потолком, в которой хранилось 23 тысячи книг, затем — музыкальную комнату с великолепной гравюрой Дюрера. Наконец они вошли в импозантный банкетный зал, где висели фламандские гобелены, был духовой орган и стоял массивный обеденный дубовый стол, за которым могло уместиться, как подсчитала Стефани, шестьдесят четыре человека. Все освещение обеспечивалось только за счет свечей, огня в каминах и рождественских гирлянд.

— Это самая большая комната в доме, — объявил Скофилд в банкетном зале. — Она имеет 72 фута в длину, 42 фута в ширину и увенчана сводом на высоте 70 футов.

Гигантская дугласова ель доходила почти до потолка, была увешана игрушками, засушенными цветами, золотыми шариками и вельветовыми и шелковыми ангелочками. Праздничная органная музыка наполнила зал святочным весельем.

Стефани заметила, что Дэвис вернулся к обеденному столу, поэтому последовала за ним и прошептала:

— Что случилось?

Он показал на огромный камин и, словно наслаждаясь его видом, наклонился к ней и быстро прошептал:

— Здесь парень, невысокого роста, худощавого телосложения. Он одет в брюки хаки, холщовую рубашку и простенькое пальто с вельветовым воротником. Позади нас.

Стефани знала, что оборачиваться и смотреть нельзя, поэтому сконцентрировалась на камине и резном украшении, которое, похоже, доставили прямиком из какого-то греческого храма.

— Он наблюдает за Скофилдом, — продолжил Дэвис.

— Сейчас это делает каждый.

— Он ни с кем не разговаривал и дважды проверил окна. Один раз я встретился с ним взглядом, просто чтобы посмотреть, что произойдет, и он тут же отвернулся. Очень скользкий тип.

Стефани указала на массивные и богато украшенные канделябры, стоявшие на камине. Высоко на стенах по всему периметру комнаты были развешаны флаги — копии флагов тех изначальных тринадцати колоний, которые участвовали в американской революции; она услышала, как об этом говорил Скофилд.

— Ты все еще не до конца уверен, я права? — спросила своего напарника Стефани.

— Назови это интуицией… Смотри, он опять принялся проверять окна. Ты пойдешь на прогулку по дому?