Читаем «Язык наш свободен» полностью

Русский язык переживает небывалый подъем лексического творчества, воруя слова, придумывая заново, или просто перевирая — один из самых заслуженных способов лингвистической эволюции: достаточно посмотреть на итальянский язык, чудовищно перевранную необразованными массами латынь. Может быть, впервые с начала XIX века русский язык остался без эффективного полицейского надзора, вопреки неуклюжим пока попыткам думских академиков «исправить» его.

Впрочем, в этой бочке меда есть и ложка дегтя. Хотя литературного языка не существует, в языке развитого общества существуют стилистические слои, и совершенно ясно, что часть лексики, нормально звучащей в бане или в баре, не вполне уместна на дипломатическом банкете. В отсутствие лингвистической жандармерии роль распределения слов по таким слоям, а также еще более важную роль их регистрации в языке берут на себя словари. Важно при этом, чтобы выпуск таких словарей был регулярным и чтобы они были не прескриптивными, как до сих пор в России, а отражающими реальное словоупотребление и его коммуникативную роль. И авторитет их должен быть заработанным, а не санкционированным третьим отделением Академии наук.

Сегодня достаточно беглого визита в российский Интернет, чтобы понять, что русский язык интенсивно развивается. Если кого-то эта интенсивность коробит, кажется ему неуклюжей, то ничего, переживет, даже Шишков в конце концов смирился. А всем потенциальным реформаторам я хотел бы сказать вот что. Не трогайте русский язык. Он прекрасен. И он принадлежит лично мне или любому другому русскому (напомню, что русский — это русскоязычный, и другого трезвого определения быть не может), а не Советскому Союзу или Российской Федерации, я получил его не от государственной инстанции или ученого конклава, а от родителей и друзей и намерен поступать с ним как хочу. Оставьте мой язык в покое и бумажник тоже.

Существует, тем не менее, возможность оказать языку реальную помощь. Только для этого надо печься об улучшениях в жизни людей, а не в их лингвистике. Залог нынешней мощи английского — в технологических, научных и культурных приоритетах. Чем больше таких приоритетов будет у России, тем меньше будет нужда в массовых заимствованиях. Баланс лингвистического импорта-экспорта может выровняться, хотя даже в этом случае строгий надзор над ним будет контрпродуктивным.

Но это уже — задача не для писателей. По крайней мере, не только для них одних.