Читаем Язык как инстинкт полностью

• И наконец, некоторые механизмы обучаемости кажутся задуманными для языка самого по себе, а не для культурного или символического поведения вообще. Мы видели людей каменного века с высоко развитой грамматикой, беспомощных карапузов, компетентных в грамматических вопросах, и идиотов-гениев. Мы видели грамматическую логику, которая выходит за рамки здравого смысла: слово it в It is raining ‘Идет дождь’, букв. ‘Это дождит’, ведущее себя так же, как слово John в John is running ‘Джон бежит’, mice-eaters ‘мышееды’, поедающие mice ‘мышей’ ведут себя отлично от rat-eaters ‘крысоедов’, поедающих rats ‘крыс’.

Уроки языка не пропали впустую для остальных наук о сознании. Появилась альтернатива Стандартной социальной научной модели, она уходила корнями в учения Дарвина и Уильяма Джеймса и была вдохновлена исследованиями языка, проводимыми Хомским, а также психологами и лингвистами, которые шли по его следам. Эта модель была применена к зрительному восприятию ученым-неврологом Дэвидом Марром и психологом Роджером Шепардом и была разработана антропологами Дэном Спербером, Дональдом Саймонсом и Джоном Туби, лингвистом Реем Джакендофом, ученым-неврологом Майклом Газзанига и психологами Ледой Космидес, Рэнди Галлистел, Фрэнком Кейлом и Полом Розином. Туби и Космидес в недавно вышедшей значительной работе «Психологические основы культуры» назвали эту модель Объединенной причинной моделью, потому что она стремится объяснить, как в результате эволюции возник мозг, благодаря которому стали возможны такие психологические процессы, как знание и усвоение нового, что в свою очередь привело к усвоению человеком ценностей и знаний, которые и составляют его культуру. Таким образом, эта модель включает психологию и антропологию в категорию, общую с другими естественными науками, особенно с неврологией и эволюционной биологией. Из-за связи с последней ее также называют эволюционной психологией.

Эволюционная психология усвоила многие уроки человеческого языка и нашла им применение во всех остальных областях психического развития человека:

• Точно так же, как язык является невероятным мастерством, требующим замысловатого ментального «программного обеспечения», другие достижения ментальной жизни, к которым мы привыкли относиться как к чему-то само собой разумеющемуся (как например, способность воспринимать, рассуждать и действовать), требуют своих собственных, хорошо спроектированных ментальных программ. Точно так же, как способность производить грамматические вычисления имеет универсальное устройство, все остальное в человеческом мозге тоже устроено универсально — это заключение основано не только на желании видеть всех людей братьями, но и на реальном открытии, касающемся нашего биологического вида и мотивированном эволюционной биологией и генетикой.

• Эволюционная психология не проявляет неуважения к обучаемости, но стремится ее объяснить. В пьесе Мольера «Мнимый больной» ученого доктора спрашивают, как опиум вызывает у людей сон, и доктор ссылается на его «снотворную силу». Лейбниц точно так же осмеивал мыслителей, которые взывают к

В Стандартной социальной научной модели к «обучаемости» взывали именно таким образом; в эволюционной психологии не существует обучаемости без некого врожденного механизма, который делал бы ее возможной.

• Механизмы обучения в различных сферах человеческой жизни: языке, морали, еде, социальных отношениях, материальном мире и т.д., как это часто обнаруживается, работают с противоположными намерениями. Механизм, спроектированный для усвоения чего-то правильного в одной области, усваивает что-то совершенно неправильное — в других областях. Это предполагает, что обучение осуществляется не с помощью единого аппарата общего назначения, но различными модулями, каждый из которых настроен на особую логику и законы своей области. У людей гибкое мышление, но не потому, что окружающая среда гнет свою линию и обрабатывает сознание, придавая ему произвольную форму, а потому, что мозг содержит так много различных модулей, в каждом из которых есть все необходимое, чтобы обучаться по-своему.