Читаем Язык как инстинкт полностью

Hopefully, Melvin turned the record over and set back down on the couch eleven centimeters closer to Ellen ‘Мелвин на авось перевернул пластинку и снова сел на кушетку, на одиннадцать сантиметров ближе к Эллен’.

Называйте меня неотесанным, называйте меня невежественным, но эти предложения не принадлежат ни к одному из тех языков, на которых я говорю.

Представьте себе, что в один прекрасный день кто-то объявит о том, что до этого все совершали грубую ошибку. Правильное название того города в Огайо, который люди называют Кливлендом, на самом деле — Цинциннати, а правильное название того города, который люди называют Цинциннати, на самом деле — Кливленд. Знаток не объясняет, почему, но настаивает на том, что так правильно, и что каждый, кому не безразличен язык, должен немедленно изменить свой взгляд (да, свой, а не свои взгляды) на название этих городов, невзирая на то, какую путаницу и какие расходы это повлечет. Вы наверняка подумаете, что этот человек не в своем уме. Но когда журналист или редактор заявляет то же самое о hopefully, то он считается опорой грамотности и высоких стандартов.

* * *

Я разоблачил девять характерных мифов языкового мавена, и теперь собираюсь обратиться к самим мавенам. Люди, выставляющие себя знатоками языка, разнятся по своим задачам, опыту и здравому смыслу, поэтому справедливо будет рассматривать каждого из них лично.

Самый распространенный тип мавена — это смотритель слов (термин придуман биологом и смотрителем слов Льюисом Томасом). В отличие от лингвистов, смотрители слов настраивают свои бинокли на особенно прихотливые, эксцентричные и редко встречающиеся слова и идиомы, время от времени все же всплывающие. Иногда смотритель слов — это ученый в какой-то другой области, как например, Томас или Куайн, не отказавший себе в удовольствии увенчать увлечение всей жизни книгой о происхождении слов. Иногда это журналист, ведущий в газете колонку «Вопрос — ответ». Вот один из недавних примеров из «Глоуб»:

О. Знатоки жаргона не совсем уверены, но существует версия о том, что это выражение берет начало от старой конноспортивной традиции ставить козла в одно стойло с чистокровным скакуном, чтобы лошадь не беспокоилась. В XIX в. игроки на скачках иногда воровали козла, чтобы заставить лошадь нервничать и тем самым сорвать скачку. Отсюда и выражение: «украсть твоего козла».

На такие объяснения есть пародия у Вуди Аллена в его «Происхождении жаргона» («Allen Woody. Slang Origins»):