Читаем Язычник полностью

— Давай рассказывай, где был, — разливая содержимое бутылки по стаканам, потребовал Головатенко.

— Что здесь происходит? — услышал Алексей рассерженный голос хирурга.

— Это кто? — спросил Алексея Головатенко, внимательно разглядывая парня.

— Это наш хирург. — Ответил Алексей.

— Понятно, — кивнул полковник, — садись, — кивнул он хирургу.

— Ды вы с ума сошли, товарищ полковник, он же…

— Сядь, — тихо, но жестко приказал Головатенко.

Хирург понял, что лучше не возражать. Он присел на край кровати Алексея.

— Извини, — наливая водку в третий стакан, произнес полковник, — ты мне этого балбеса, с того света вытащил. Я тебе очень благодарен, давай дернем за встречу.

Чокнулись, залпом махнули водку и Алексей начал свое повествование. Полковник изредка матерился, да цокал языком.

Ближе к вечеру уже изрядно захмелев, они расстались, и Алексей провалился в сон. Врач сидел с ними не долго. Выпил стакан и ушел. А Алексей с полковником сидели и вспоминали боевые дни.

В середине июля Алексея выписали. До вокзала парня провожало несколько парней с которыми он сдружился в госпитале. Они достали ему гражданку. Помогли восстановить утерянные и испорченные документы. Обменялись адресами и Алексей, сев в поезд до Москвы, отправился домой.

В поезде он старался поменьше пугать народ своей внешностью и вставал покурить да в туалет как можно реже. Духота стояла неимоверная. Народу тьма. Алексею досталось место на верхней полке.

Проехав сутки, люди освоились и стали переходить из купе в купе в поисках собеседников и собутыльников.

К вечеру стало спокойнее и Алексей решил сходить покурить. Идя обратно, он задержался у одного из купе. Там сидели четверо ребят. Два паренька и две девушки. Парень играл на гитаре и пел.

— Извините, ребята, можно с вами посидеть, гитара нравиться?

— Пожалуйста, — подвинулся паренек. Алексей присел и прислонившись спиной к стенке закрыл глаза. Не хотелось видеть брезгливого или сочувствующего взгляда девушек. Хотя одна смотрела в окно, а другая с интересом разглядывала стакан.

Парнишка пел песни из репертуара Цоя, ДДТ, Петлюры и еще какие-то мало мне знакомые. Через час он начал играть по второму кругу.

— А вы умеете играть? — спросил он вдруг у Алексея, после очередной песни.

— Да я уже сто лет гитару в руки не брал. — Улыбнулся тот.

— Попробуйте, а то у меня уже пальцы болят. — Пожаловался парнишка.

— Ну давай, — кивнул Алексей и взял гитару. Пальцы легли на струны и парень взял несколько аккордов.

— А говорите сто лет не играли, — произнесла одна из девушек.

— Говорил, — кивнул Алексей и посмотрел на девушку.

Он не знал, что спеть, в голову не лезло ни одной песни. Те, что он пел до армии, теперь казались ему глупыми. Хорошие песни почти все перебрал парень. В купе повисла тишина. Ребята терпеливо ждали.

Вдруг в голову пришла одна из песен, которую сочинил знакомый Алексея в Чечне. Алексей снова заиграл. Сделав пару проигрышей он запел:

Осенний дождь стучит в окно,

Срывает желтую листву.

Я не был дома так давно.

И сны о нем как наяву.

А здесь среди кавказских гор,

Ты думаешь лишь об одном,

Как сотни раз встречал ты взор,

Людей отравленных свинцом.

А мы десант, а мы десант,

Все этим сказано стократ

Нам больше нет пути назад,

Нам только под свинцовый град.

И мы шагаем в этот ад.

Растяжки, мины, снайпер — гад.

В эфире наш родимый мат.

Идем вперед, а не назад.

И Гудермес и Ханкала,

Остались за бортом Ила.

И нет ребят их не вернуть,

Они ушли в последний путь.

Зажав в ладонях автомат.

Холодной сталью обожгясь,

Ты вспоминаешь тех ребят,

Сквозь зубы тихо матерясь.

Не надо мама, я вернусь.

Он на вокзале говорил.

«Я за тебя сынок боюсь»

Отец его благословил.

А в горле ком и горечь слез

И молча зубы стиснешь ты,

Не слышать им весенних гроз,

И не дарить родной цветы. (с)

Повторив припев, Алексей стал играть тише и тише, пока не замолк совсем. В купе повисла тишина.

— Это новая песня? — поинтересовался парень, который играл на гитаре.

— Да. Ее сочинил один мой друг. Он погиб. — В купе снова повисла тишина.

— А вы сами, много людей убили? — спросила Алексея девушка, первая заговорившая с ним.

— С чего ты взяла? — прищурившись, и посмотрев ей в глаза, спросил Алексей.

— Вы «призрак». Я работала в том госпитале, где вы лежали. О вас только и говорили.

Алексей почувствовал на себе пристальные взгляды даже из соседнего купе.

— Я то же слышал о «призраках», — начал второй парень — говорили, что по больше бы таких спецов и жертв было бы меньше, и воина быстрой. Правда государству они дорого обошлись.

— Послушайте ребята, — Алексей не хотел чувствовать себя убийцей, — одно дело, когда ты убиваешь безоружного человека, а другое дело, когда вооруженный до зубов боевик хочет убить тебя, потому что он за это получает деньги. Это война, а не расстрел мирно идущих демонстрантов. Или ты, или тебя. Мы не взрывали дома, не расстреливали автомобили с мирными жителями, не брали никого в заложники. Мы уничтожали, чтобы предотвратить все это.

— Извините, — тихо произнесла девушка.

— Ты извини, если я был груб, — ответил Алексей и поднялся, чтобы уйти.