Читаем Явь (СИ) полностью

Затуманенное сознание от части теряет из памяти фрагменты. Удар в солнечное сплетение, блок, затем получает в висок, шатается, удар по колену, еще один прилетает по затылку со стороны. Она не понимает, откуда столько рук и ног. Нападающих уже пятеро, кажется. В глазах темнеет и рябит, спальня смешивается в безобразное месиво, а желудок пронизывает жгучая боль. Наконец, когда прилетает табуреткой по позвоночнику, она падает на колени. Мгновение, и свернувшись из последних сил в клубок, закрывая жизненно важные органы от черных сапог, она перестает бороться. Изо рта вырываются сгустки крови. Все исчезает в пустых глазах. Прекращает существование.

***

Пустая бетонная коробка, похожая на забытый холодильник. И пахнет здесь так же. Зоя поджимает колени, обнимает их руками, облокачивается на бетонную стену. Медленно выдыхает. Следит за тонкой полоской голубого света под потолком.

Последние прожитые дни были в тумане. Зоя приходила в себя лишь несколько раз, и то не больше, чем на пару минут. Помнит только запах хлора, прозрачную трубку во рту, да белые халаты. Все сумбурно, смутно и окутано острой болью в желудке. Кажется, приходил кто-то из нор. Вскоре сознание Зоя смогла удерживать надолго, тело ее очистилось, и уже ничего не мешало ей понести наказание. Она не вставала с белой продавленной постели, смотрела в окно на тех, кто остался в строю. Чувствовала, как ярость наполняет ее, чувствовала зарождающийся жгучий ком в груди. Сжимала от гнева челюсти так сильно, что зубы скрипели и отдавали болью в виски. Медсестры почти не разговаривали с ней, снисходительно осведомлялись о самочувствии, делали свою работу. Чистые стены и белая тумба в узкой комнатке забылись для нее быстро.

Когда вели в карцер, командир рассказал все, что произошло в ее отсутствие. Она не стала ничего говорить, оправдываться или доказывать. Здесь не детский сад, никто разбираться не будет. По официальной версии она баловалась краденными препаратами, как и многие, но переборщила, и в бреду напала на подопечных. Как низко было придумать такую нелепость, а ведь сработало.

Латать заработанные гематомы и ссадины никто не торопился. Как мелочно. Если бы кто-то из них имел о ней представление, знали бы, насколько эти увечья легки и незаметны. Если бы знали, сколько раз ломались ее ребра, сколько железа в ней побывало, сколько увечий перенесли ноги.

Зоя прикрывает синие веки, и ей вспоминается один из таких дней.

Школьная форма казалась Зое неудобной, когда ее впервые одели на первое сентября, она отрезала рюши и банты ножницами. Эля была сильно расстроена, но не рассказала об этом матери. Она знала, что будет в этом году, знала, через что придется пройти ребенку, и жалела. Рыжая глупая девчушка ни жалости, ни ласки никогда не принимала, как колючка, давала отпор всему, что касалось ее. Вся в мать. Неделей позже начались тренировки.

Зоя крепко держалась за руку матери, впитывая ее прикосновение. Ей казалось, она держится за Бога, и Бог был жесток, как ему и положено. Красные и желтые листья, как настоящий дождь, падали с неба, танцевали на ветру и цеплялись за ее рыжую голову. На горизонте светился закат, и его лучи ласково окрашивали небеса в розовый цвет. По дороге Зоя светилась в улыбке, ей казалось, это самый красивый и самый счастливый день. Мама держит ее за руку. Они молчали, но и слов между ними не нужно было. Зоя всегда слепо следовала за мамой. Лес, длинная тропа и запах наступающей осени, пробивающихся через слой перегноя, грибов. Темные стволы могучих деревьев и их изогнутые ветви тянутся к ней, как длинные заботливые руки. На маленькой поляне их поджидал кем-то оставленный костер, он догорел, и от него оставались лишь тлеющие угли. Они были красивыми, как волшебные драгоценные камни, пылающие беспощадным жаром сквозь тьму. Белые хлопья пепла подлетали высоко к макушкам деревьев.

— Знаешь, кто оставил этот костер? — холодно спросила мама.

— Нет, кто? — пропищала Зоя.

— Ведьмы. Мерзкие злые ведьмы творили здесь свои темные дела.

— Какие дела?

— Они убивали здесь детей и животных, молились своему Темному Богу, чтобы он давал им силы, вечную молодость, власть над людьми. Такими, как ты и Эля. Ты хочешь им помешать?

— Да, хочу.

— Тогда мы сломаем их магию.

— Как?

— Нам поможет твоя невинность, дитя мое. Я буду говорить тебе, что делать, а ты должна выполнять и не бояться, ясно? — в голосе матери прозвучало что-то теплое, Зоя уцепилась в него зубами, поселила в себя и сохранила в памяти.

— Да.

— Раздевайся.

— Холодно…

— Я. Сказала. Выполнять, — металлическое безразличие вернулась в тон матери.