Читаем Явь (СИ) полностью

— Ни вот-вот, а через час. Я все успею. Что там, сахар, каша, хлеб, — Варя осматривает раскрытый верхний кухонный шкаф, — и чай. Жди, сейчас принесу.

Она забирает с холодильника жестяную новогоднюю банку с изображением старого деда Мороза и достает оттуда несколько сотен рублей. Снимает с ручки двери тканевый пакет. Обувается, накидывает на себя куртку и с легкостью выходит на улицу.

Шаги ее легки и почти беззаботны. Ей кажется, что больше, чем сейчас, врагов и опасностей быть у нее уже не может, и какая разница кто из них и когда настигнет. Некоторые вещи навеивают неизбежность, но она почему-то уверена, что сейчас, в эту странную минуту перехода ото дня к ночи, никто не смеет нарушить ее покой.

Варя покупает все необходимое в дальнем большом кирпичном магазине, потому как вагончик уже закрыт. Лишние двадцать минут пути ее не расстраивают. Наличие пакета с продуктами в руках никак не утяжеляет ее шаг. В наушниках по‑прежнему играет уже заслушанная музыка, но и она ее не смущает, за неимением новой.

Ветхие дома смотрят на нее и нагнетают недоброе, в свете зори и теряющего свою силу солнца. Посреди дороги она замечает, что люди вокруг куда-то разбредаются, пропадают из виду. Становится тихо.

Не доходя до старой церкви, Варя замедляет шаг, смотрит под ноги и старается не замечать угасшей музыки в телефоне. Заветный мешочек неудачно забыт в рюкзаке. Постепенно до Вари доносится знакомое пение. Голос поет успокаивающе и нежно, струится и заставляет душу внутри извиваться. Варя глазами ищет до боли знакомого ей дитя, ищет, откуда может доноситься песня. И следует за голосом в забытый, поросший высокой полынью проулок, меж двух заброшенных, тусклых домов.

В миг ее поражает леденящий привычный холод, сердце бьется разительно чаще, и все же, дыхание ее ровно. Мысли не мечутся в голове, не ищут выхода или спасения. Она нацелено движется к тому, чего перестала бояться.

Варя проходит по тропе вглубь забытого временем пространства. Когда-то бывшего чужими цветущими огородами, но сейчас опустевших и заселенных сухими сорняками. Идет мимо сгоревшей мертвой библиотеки и останавливается на пустынном пространстве, заполненным лишь горчичного цвета травой и большими муравейниками. Сетчатый металлический забор, сгорбившись, испуганно смотрит на лес. Роняет черную тень на алый закатный свет, поглотивший все вокруг. Не так далеко, на ближнем горизонте луговые цветы упираются в темную лесную стену.

Вареной руки касается что-то маленькое, холодное, легкое, как дым. Она опускает взгляд, рассматривает свою неподвижную тонкую руку. Перед этим глубоко вдохнув.

Нина, держась за ее тонкий палец, безотрывно рассматривает лес. Ее взгляд бесцветный, холодный, как лед, круглое личико остается таким же бледным. Варя помнит ее из снов только как отражение в зеркале. И если подумать, то они чем-то похожи. Иногда, когда Варя вспоминает свои сны, ей кажется, что в зеркале она видела себя.

Нина поднимает голову, разглядывает Варю с интересом. Темные таящие в себе опасную тьму глаза, поглощают красные тона, беснуются. Варя, не отпуская ее призрачной руки, присаживается на колени. Нина, не моргая, продолжает смотреть. Почти прозрачная, сотканная из тончайшего шелка.

— Как мне помочь тебе? — с теплотой в голосе спрашивает Варя.

— Поговори с мамой, — тихо отвечает Нина, почти не открывая рта.

— Как?

Нина не отвечает на вопрос. Может быть потому, что не знает. Варе нужно столько всего у нее спросить, пока многострадальная душа не исчезла, но Нина только смотрит в лес и молчит. Затем она переводит взгляд обратно на Варю и произносит всего одно слово:

— Смотри.

В ее темных глазах Варя теряется. Чувствует холодную легкую ладошку на своей щеке. Варя видит только темноту и почти ничего не слышит. В один миг вокруг нее начинается какофония звуков, в конце концов собирающийся в один. Очень громкий разрывный плач, крик боли и ужаса. Варя открывает глаза и понимает, что находится в том самом доме, в том самом коридоре, ведущим из кухни к погребу.

Варя чувствует себя легкой, как воздух, нет прикосновений или температуры, только пространство и тянущийся в щель двери сквозняк.

Крики, всхлипывания и вопли продолжаются. Варя приближается к двери подвала. Дверь все так же заперта. Варя слышит и понимает, кто там кричит, и даже знает почему. Ее раздирает на части боль от отчаяния и скорби. Варя просачивается в дверь, как дуновение ветра.

Ольга в оборванном платье лежит на полу. Крики вырываются из нее непроизвольно, большими залпами. Она рвет на себе одежду и вырывает волосы, голос хрипит и теряется, но она продолжает кричать, повторять ее имя.

Варя отворачивается и закрывает глаза руками, в попытках не смотреть на страшную боль от потери. Варя плачет вместе с ней, попытается до нее достать, дотронуться, но на самом деле ее там нет.