Забавно, что сегодня, когда я вот это все пишу, идет разборка между олигархами: Фридман отсудил у Березовского 10 миллионов долларов. Можно на это посмотреть так, что эти двое выясняют на примере «Коммерсанта» границы свободы слова. Но, возможно, кто-то третий с улыбкой наблюдает за схваткой. Вот молодцы, думает он! Я не знал, как к этому делу подступиться, а они сами догадались и мочат друг друга. Поняли мои намеки. Уловили дуновение времени. Ну спасибо. Тонкая вообще разработка… Как сказал Андрей Васильев в интервью по этому поводу, «Альфа-банк» выбрал очень удачный момент для выяснения отношений с «Коммерсантом»… Вообще это чисто русское поведение: перед лицом Мамая начинать мочить друг друга. Примеров кругом множество. Из самых ярких и самых грустных – парламентские выборы в декабре 2003-го. Этот русский путь так тянет к себе, что даже еврейские бизнесмены на него ведутся…

Комментарий Коха

Если правилен твой образ и я с Гусинским – это русские князья, которые дерутся между собой, перед лицом татарского нашествия, то с тобой, Игорь, нужно согласиться.

Но может быть, это Гусинский Мамай, который пытается проканать за своего?

И тогда для борьбы с такими Мамаями не зазорно и с Кремлем объединиться?

Кстати, судя по сотрудникам Гусинского (один Бобков чего стоит), он давно и плотно работал с комитетами и на Комитет. Тогда тем более я прав: татаро-монголы между собой дерутся, так я и радуюсь. Чем больше они друг друга будут мочить, тем лучше. И помочь им в этом вопросе – святое дело.

– В том же году еще интересная ситуация была – 9/11. Если ты помнишь, без 15 минут девять утра первый самолет в башню врезался. Это было без 15 пять по-нашему.

– Да, в рабочее время. Помню, мы сидели в офисе…

– И я тоже. Включил телевизор, посмотреть новости РТР…

– Они прервали все передачи и стали это давать в эфир.

– Нет, началось все с новостей – «А вот в Нью-Йорке какой-то самолет в дом врезался». Показали, как горит одна башня, причем она еще стоит, она не сразу рухнула. Типа, казалось, что все не очень так серьезно. И я смотрю, смотрю, и вдруг на моих глазах – вторую херак! Думаю – е… твою мать! А у меня же там, в Нью-Йорке, товарищ, Леня Блаватник. Я ему звоню. А он живет – это было самое начало сентября, в Нью-Йорке еще жарко – в Хэмптоне. Я говорю: что у вас происходит? Он: а что происходит? – Е… твою мать, включи телевизор! Он включил, и точно: е… твою мать! Я говорю: я тебе перезвоню. Но потом долго не было связи. Они же вообще все отключили. Связи нету с Нью-Йорком, что там происходит? А там у Бори Йордана брат Миша рядом с этими башнями на Уолл-стрит работает, там Жанночка Немцова учится в «Fordom University» рядом с Линкольн-центром. Там куча друзей! Тот же Рома Каплан, Вити Вексельберга жена с детьми, семья Семы Кукеса. И – не дозвониться. Все на ушах стоят. Такая история. Но потом все потихонечку отзвонились. Жанна Немцова плюнула, забросила университет, приехала сюда и в МГИМО поступила.

– Из-за этого?

– Ей там плохо одной было, тоскливо, город чужой, в тот момент стал грязный, после того как башни рухнули…

– Просто одиноко или на нее так это подействовало?

– Подействовало, конечно.

– Вот я, кстати, думал… Представим себе войну, катаклизм, жуткую какую-то катастрофу. И представим себе, что некто встречает эту ситуацию в эмиграции, где он живет один. Он вообще ни хера там не поймет. И он себя будет чувствовать значительно хуже туземцев.

– Конечно.

– Так что в целом лучше жить на родине.

– Ой, ну конечно, лучше на родине. Но только вот родина не шибко нас любит.

– Ну а что, я сам живу в эмиграции уже 20 лет… С тех пор как покинул Украину.

– Водки нам принесите. (Это официанту.)