– Знаешь откуда? Кто-то из классиков сказал, что когда говоришь правду без любви, то получается не правда, а злобное обличение. У тебя там действительно стилистически было как бы противопоставление: «Вы мудаки, а я – хороший». Вот это всегда вызывает неприятие. Согласись!

– Не исключаю. Особенно после минкинской редактуры.

Комментарий Коха

Неизбежность необходимости[14] комментировать известную статью Минкина, которая претендует на объективный анализ моего злосчастного интервью, мне уже теперь очевидна… Без этого комментария книга в целом была бы неполной. У читателя возникло бы ощущение некоего авторского малодушия. То ли ему сказать нечего, то ли нет убедительных аргументов, чтобы дезавуировать «убийственные» доводы Минкина. То ли Кох связываться не хочет, что называется, «мараться»… Короче, есть ощущение незаконченности полемики.

Есть, правда, ответ в виде статьи «Альфред Кох. Настала пора объясниться» (см. приложение 1) в «Коммерсантъ-Daily» от 11 ноября 1998 года, в которой я ответил на основные претензии разгневанной «культурной общественности», но вот минкинский пафос… Вот что с этим пафосом делать-то? Как ни начнешь читать Минкина в «МК» или в «Новой газете», так сразу – пафос. По любому поводу. Засилье порнографии – пафос. Госчиновники жируют – пафос. Опять кто-нибудь провинился перед Минкиным – снова пафос! Способен ли он писать без пафоса? Особенно без обличительного пафоса? Ну, например, с самоиронией? Или писать мужественную «ремарковскую» прозу? Мне кажется, что хемингуэевщинка в большей степени подошла бы его мужественному, чуть заросшему брутальной щетиной простому лицу настоящего мачо. Аскетичный текст, без лишних эпитетов, стоическое, созерцательное отношение к гнилости власти и власти гнилости… Кох бы извертелся бы под презрительным взглядом холодных глаз Минкина-пулеметчика. Ан нет, свалился в обычный для него пафос, заламывание рук, перешел на личности. Слабо… Скажем прямо, если бы не сильный сам по себе материал Коха, то можно было бы сказать, что в этой статье минкинский гений не раскрылся в полную его силу. Одной из задач настоящего текста и является выявление скрытых пружин минкинской гениальности и мощи.

Я позволю себе сразу по ходу минкинского текста давать свои комментарии, то есть воспользуюсь методом самого автора. Так будет нагляднее. Кстати, текст по праву может быть назван минкинским, поскольку его редактура меня полностью изменила как акценты, которые я пытался расставить в интервью, так и, в некоторых случаях, смысл того, что я сказал.

Нуте-с, приступим.

Прощай, умытая Россия. Признания бывшего вице-премьера

Александр Минкин

В прежнее время, если молодой человек, сделавший хорошую карьеру, начинал плохо себя вести, ему с упреком говорили: «Родина вам дала все, а вы…»[15]

Да, да… Вспоминаю… Так говорила наша завуч в школе, когда мы хулиганили. Я всякий раз пытался подвести какую-нибудь бухгалтерию, какой-то баланс. И я всегда интересовался, что же такого особенного дала мне Родина? Что же она мне дала такого, что мне нельзя перед ее лицом стрелять из рогатки гнутой алюминиевой проволокой по аппетитным попкам старшеклассниц, драться за школой на куче сгоревшего мусора, играть в «трясучку»? И почему, когда идет перечень добрых дел, которые сделала (в минкинско-завучевской терминологии – дала) для меня Родина, то на первом месте идет не теплая Волга с жирными лещами на мелководье, полуденным летним зноем, не весенние, в расцветьях жарков, алтайские горы с мощной южной тайгой на скалистых склонах, не ковыльная степь под Семипалатинском, не бабушка, читающая наизусть выученного еще в церковно-приходской школе, ныне забытого Плещеева, не тетка, поющая немецкие песенки, а вот это занудное – бесплатное образование, здравоохранение и пенсионное обеспечение?

И когда я смотрю на жизнь моей двоюродной сестры, которая врач, и муж ее – врач, и мать ее, моя тетка, тоже врач (а вот отец ее подкачал – он был учителем), то я начинаю понимать, что это не доброе государство мне «дало» бесплатное здравоохранение, а измученный нищенской жизнью участковый терапевт мне дал это, будь оно неладно, бесплатное здравоохранение. Оно бесплатное не потому, что доброе и щедрое государство придумало, как его профинансировать, наступив на горло своим великодержавным амбициям, а бесплатное оно потому, что вырвали кусок изо рта врача и его детей и дали его мне. Жри, говорит, это тебе я, твое любимое государство, так бесплатно здоровье охраняю. Не застрянет ли этот кусок в горле? Не подавлюсь ли я добротой Родины?