Читаем Ящик Пандоры полностью

Значит, запрет распространяется и на воздушное пространство. Плохо… совсем плохо. Что же, придется перейти к настоящему ее заданию.

— Я прибыла, чтобы проинспектировать лаборатории.

— Знаю.

Все время разговора Мердок пристально разглядывал свою собеседницу. Приказ босса был недвусмысленно прост — она может заглядывать куда захочет, кроме Комнаты ужасов. Время для этого придет позже… как приходило оно для всех работников. Красотка, этакая карманная Венера с кукольным личиком и изумрудными глазами. Но в ее головке, судя по всему, прячутся первоклассные мозги.

— Если знаете, тогда пошли, — приказала Легата.

— Сюда.

Мердок повел ее по узкому проходу между рядами чанов, где зрели первичные клономатки, в отдел микрообработки.

Поначалу интерес Легаты к работе в лабораториях был сугубо умозрительным. Она понимала это сама, и знание это ее успокаивало. В какой-то момент — они как раз проходили сквозь строй клономаток особого назначения — Мердок взял ее за руку, вдохновенно повествуя о методиках и приборах. Легата не отстранилась. Прикосновение его было медицински холодным, а может, и вовсе непреднамеренным. Ничего плотского в нем не было точно.

Но Легата знала Первую лабораторию, как немногие другие, быть может, не хуже самого Льюиса… и ей еще никогда не приказывали забираться так глубоко в ее чрево.

— …Но с этим я согласился, — говорил Мердок.

Начало фразы Легата упустила, разглядывая недоразвитый, непропорциональный эмбрион, плывший за стеной из хрустального плаза.

— Согласились с чем? — Она глянула на своего провожатого. — Простите, я… тут все так интересно.

— Километры пластали, баки и трубы, псевдотела и псевдомысли… — Мердок раздраженно взмахнул рукой.

Легата сообразила, что у Мердока началась фаза маниакального возбуждения, и ей вдруг расхотелось задавать вопросы о странном плоде, колыхавшемся за плазовой стеной.

— Так с чем вы согласились? — спросила она.

— Мы здесь порождаем людей. Здесь мы зачинаем их, растим в утробах, извлекаем на свет, кое-кого отправляем на борт учиться… Вам не кажется странным, что на нижсторону не допускаются природнорожденные?

— Корабль решает не без причины, а ради блага…

— …Всех корабельников, я знаю. Это я слышу не реже вашего. Но так решил не Корабль. Еще никто не нашел — даже вы, лучший наш поисковик, как я слышал, — в записях приказа Корабля, чтобы все роды происходили на борту. Никто и нигде.

Легата, сама не зная как, вдруг поняла, что он повторяет речь Льюиса. Дословно. Мердок так никогда не говорил. Зачем ей слышать это? Или Оукс задумал разделаться с корабельными акушерами, с наталями?

— Но нам заповедано богоТворить, — возразила она. — Что же мы можем предложить Кораблю большего, чем забота о наших детях? В этом есть смысл…

— И смысл, и логика, — согласился Мердок. — Но это не прямой приказ. А такое ограничение ставит всю нашу работу в Первой в неоправданно жесткие рамки. Мы могли бы…

— Владеть этим миром? Морган говорит, что у вас и так неплохо получается.

Пусть переварит это! Не босс и не доктор Оукс — Морган.

Мердок отпустил ее руку. Щеки его залила краска стыдливого восторга.

«Он знает, что все это записывается, — подумала Легата, — а я испортила ему спектакль».

Ей пришло в голову, что Мердок разыгрывал свое представление для иного зрителя — для самого Оукса. Если авария на Черном Драконе окажется для Льюиса фатальной… да, ему потребуется замена. Она представила, как Оукс будет вглядываться в картинку, плывущую над коробкой бортового сканера. Но… пусть Мердок еще помучается. Теперь она взяла его за руку.

— Я бы хотела посмотреть Сад.

Это было правдой только наполовину. Она видела каталоги, которые Оукс прятал от посторонних глаз, знала, в каком широком ассортименте производят здесь спецсозданных клонов — каждого для определенной цели. На борту Корабля не более дюжины человек представляли, что подобный процесс вообще возможен. А в Колонии Первая лаборатория занимала отдельный комплекс зданий, поодаль от остальных, и цели, преследуемые его создателями, скрывало загадочное название.

«Первая лаборатория!»

Спроси любого, что творится за стенами Первой, и он ответит: «Да Корабль их знает!» Или начнет пересказывать детские страшилки про ученых рабов, которые, не разгибая спины, сидят над микроскопами и вглядываются в сердце самой жизни.

Легата знала, что Оукс и Льюис поощряют эти слухи и даже запускают новые, когда прежние начинают утихать. В результате весь комплекс окружала атмосфера всеобщего страха. В последнее время началось даже брожение в народе: слишком много, дескать, провизии поглощает Первая. И для корабельников, и для колонистов отправиться сюда значило сгинуть навеки. Все работники перемещались во внутренние бараки и за редкими исключениями не возвращались ни на борт, ни в саму Колонию.

При мысли об этом Легата ощутила холодок неразрешенных сомнений. «Меня сюда не направляли», — пришлось ей напомнить себе. Этого и не случится до тех пор, пока Оукс еще желает видеть ее нагой на своей кровати… и проникать в нее.