Читаем Ящик Пандоры полностью

— Зачем Корабль показал тебе распятие? Спрашивала ли ты себя об этом, Хали Экель?

— Откуда… как ты узнал?

— Корабль говорит со мной.

— Корабль объяснил тебе, для чего…

— Нет!

Томас вновь двинулся в путь.

— Ты знаешь, зачем Корабль показал мне это? — крикнула Хали ему вслед.

Томас застыл у края расселины, глядя, как разгорается над равниной свет утра, как сверкают алмазами под солнцем плазмагласовые купола Редута вдалеке. Хали нагнала его.

— Знаешь?

Томас обернулся к ней, и глаза его полыхали болью.

— Если б я только знал, я бы понял, как надо богоТворить! Неужели Корабль не намекнул тебе?

— Он сказал только, что мы должны вспомнить о священном насилии.

— Расскажи мне, — попросил он, обжигая девушку взглядом, — что ты видела.

— Я видела, как замучили до смерти человека. Это было чудовищно жестоко, но Корабль не позволил мне вмешаться.

— Священное… насилие, — прошептал Томас.

— Тот, кого убили… он заговорил со мной. Он… Мне кажется, он узнал меня. Он знал, что я издалека пришла, чтобы увидеть его. Сказал, что мне от него не укрыться. И еще — чтобы я сказала всем, что свершилось.

— Что-что он сказал?

— И еще — что если кто и может понять волю Божью, то это я… но я не понимаю! — Она помотала головой, едва не разрыдавшись. — Я всего лишь медтехник, наталь, и я не понимаю, зачем Корабль показал мне это!

— А тот человек, — прошептал Томас, — больше ничего не говорил?

— Говорил… он просил людей из толпы плакать не о нем, а о собственных детях. И что-то о дереве…

— «Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?» — процитировал Томас.

— Точно! Так он и сказал! Но что это значит?

— Значит… что могущественные в годину бедствий становятся опасней — а то, что сделают они с корнями, отзовется до кончиков ветвей — во веки веков.

— Тогда зачем ты собрал это войско? Зачем тебе идти и…

— Я должен.

Томас вновь двинулся по узкой тропе и больше не отвечал. Нагоняли другие путники, напирая сзади. А другой возможности переговорить с ним Хали не представилось. Очень скоро они достигли подножия утесов, и она пошла по своим делам, в то время как Томас отправился на войну.

Среди направленных им в лазарет оказался и Ферри. Хали уже выяснила, что думали о старике Томас и Керро, и невольно сочувствовала ему.

Работая вместе с Ферри под груботканым пологом шатра, она слышала, как воодушевляет свою армию Томас:

«Благословлена Кораблем сила моя; научает он руки мои брани и персты — делу ратному».

Неужели кэп и правда должен так изъясняться? Она спросила об этом Ферри, не отрываясь от работы.

— Оукс так и говорит.

Старик уже примирился со своим новым положением и искренне старался помочь.

Армия готовилась к выступлению. Паниль стоял поодаль, наблюдая. Хали побаивалась сбежавшихся демонов, но Керро уверял, что людей они не тронут, что дирижаблики наполнят сознание тварей ложными видениями.

Мимо проковылял Ферри, косясь на колечко в носу Хали. «Интересно, — подумала она, — что он думает о Томасе?» Тот без стеснения перемывал старику кости в его же присутствии.

— Реальной власти у старого дурака нет, — заявлял Томас. — Оуксу кажется, будто он подмял под себя всю власть — реальную и символическую — на Черном Драконе. И делиться властью он не станет. По сравнению с тем, что мы видели в Колонии, ему тут пришлось легко.

— Я говорил ему, что он торопится, — пробурчал Ферри.

Томас, не обращая на него внимания, обратился к Керро:

— Ферри — лжец, но может нам пригодиться. Он должен знать что-нибудь важное о планах Оукса.

— Ничего я не знаю. — Голос старика дрогнул.

Но тут Томаса отвлек его помощник, нормал, занимавшийся организационными вопросами в войске. Они ушли вместе; Томас поглядывал на метки над бровью помощника и бормотал: «Паршиво, когда лепишь армию из чужих отбросов».

Но смысл в его приказах был. Хали наблюдала, как клоны разбиваются на отряды по форме тела — бегуны, грузчики, носильщики… Обученных работников ставили отдельно — оператор, светотехник, сварщик, разнорабочий…

Какая, в конце концов, ей разница, как построит Томас свое войско, думала Хали, обустраивая лазарет в палатке. Те, кто попадет в этот шатер, будут просто ранеными.

Ваэла, помогавшая готовить место для собственных родов, ухватила Хали за руку.

— Почему ты так нервничаешь? Это из-за малышки?

— Нет, ничего подобного.

Ваэла услышала, как ее прежний внутренний голос, Честность, отмеряет оставшееся время. «Дитя родится скоро… скоро…» Она уставилась на Хали.

— Тогда что тебя тревожит?

Хали покосилась на выпирающий живот Ваэлы.

— Если бы дирижаблики не принесли нам из Колонии тот запас «порыва»…

— Там он никому больше не пригодится. В Колонии все мертвы.

— Я не об этом…

— Ты боишься, что мое дитя украдет годы твоей жизни, твоей юности…

— Не думаю, что оно так обойдется со мной.

— Тогда что?

— Ваэла, что мы здесь делаем?

— Пытаемся выжить.

— Ты говоришь прямо как Томас.

— Иногда он рассуждает вполне разумно.

В палатку ворвались трое спецклонов. Двое поддерживали за плечи третьего, безрукого. Все были сильно обожжены. Один пытался приладить оторванную руку на место, к покрытой кровавым песком культе.