Читаем Яростная Калифорния полностью

1. Мы хотим свободы. Мы хотим власти, чтобы определять судьбу черных.

2. Мы хотим полной занятости для нашего народа.

3. Мы хотим прекращения грабежа белым человеком нашего черного населения...

7. Мы хотим немедленного прекращения полицейских зверств и убийств черных...

10. Мы хотим земли, хлеба, жилья, одежды, справедливости и мира.

Во что мы верим?

1. Мы считаем, что черные не будут свободны до тех пор, пока они лишены возможности определять свою судьбу.

2. Мы считаем, что федеральное правительство обязано дать каждому человеку работу или гарантированный доход. Мы считаем, что если белые американские бизнесмены не обеспечат полной занятости, то средства производства нужно взять у бизнесменов и передать общественности с тем, чтобы каждая община могла организоваться и дать всем своим членам работу и высокий уровень жизни.

3. Мы считаем, что это расистское правительство ограбило нас, и требуем теперь выплаты давнишнего долга в сорок акров и два мула каждому. Сорок акров и два мула были обещаны сто лет назад как возмещение за рабский труд и массовое истребление черных людей. Мы примем эту плату в деньгах, которые будут распределены среди наших многих общин. Немцы выплачивали возмещение за геноцид против еврейского народа. Немцы истребили шесть миллионов евреев. Американский расист уничтожил свыше пятидесяти миллионов черных людей, и потому, с нашей точки зрения, мы предъявляем скромное требование...

6. Мы считаем, что черных людей нельзя заставлять сражаться в рядах армии ради защиты расистского правительства, которое не защищает нас...

7. Мы считаем, что со зверствами полиции в черных общинах можно покончить путем организации черных групп самообороны, в задачу которых входит защита черных общин от угнетения и произвола полиции. Вторая поправка к конституции Соединенных Штатов дает нам право носить оружие. Поэтому мы считаем, что все черные должны вооружаться в целях самообороны».

Вот коренные пункты из программы «черных пантер». Вот почему их травят в буржуазной печати, обвиняют в терроризме, преследуют и даже убивают, хотя сами «пантеры» уверяют, что никогда не нападают первыми, как и их «прототип», что лишь настаивают на праве вооруженной самообороны, защиты от зверств и преследований полиции.

...Первую «пантеру» я увидел у двери дома 1419 по Филмор-стрит. На молодом негре был кастровский берет, пятнистые штаны парашютиста и черная кожаная куртка, перепоясанная широким белым ремнем, как у военного полицейского. На ремне дубинка. Не кустарная самоделка, а фабричный продукт высокого качества, освобожденный от трещин и сучков, молодой и упругий — минимальная заявка на власть и силу за дистанцией кулака.

Я вошел и неткнулся на клинки взглядов. И я попытался отвести эти клинки, взглядом же ответив им, что намерения мои самые мирные, не более чем доброжелательное любопытство. Взгляды по-прежнему кололи меня, ведь есть и любопытство зевак в зоопарке.