Наконец Лидочка, более молодая и подвижная, вскочила на ноги, отвесила Вере изрядный пинок по ребрам и, подхватив одежду, что валялась на диване, стремглав бросилась в прихожую. Грохнула входная дверь…

Кряхтя и охая, Вера доползла до дивана, цепляясь за него, с трудом привела себя в вертикальное положение и обвела разгромленную мастерскую мутным взглядом. Дорогой супруг, известный в области художник, выходец из народа Владимир Кречинский, валялся у ее ног в той же позе, вывалив наружу весь срам, и громко храпел. Битва титанов не привела его в чувство, хотя жена и любовница в запале схватки не раз то перекатывались через любимого мужчину, то откровенно на нем топтались.

Вера подошла к настенному зеркалу. Даже без очков она разглядела огромный фонарь под левым глазом, глубокие царапины на лице, разбитую губу и синие отпечатки пальцев на шее. В какую-то секунду Лидочка чуть было ее не придушила.

Крючки на шубе были вырваны с мясом, воротник и рукав едва держались, красивая фетровая шапочка превратилась в измызганный кусок войлока, зато в руках остался клок белокурых волос, который Вера брезгливо стряхнула на пол.

За ее плечом в зеркале проступало расплывчатое цветовое пятно. Вера обернулась, близоруко прищурилась, и, не веря своим глазам, оттянула кончики век, чтобы сфокусировать взгляд. Увиденное поразило ее настолько, что в мгновение ока померк даже яркий образ Лидочки верхом на ее муже.

Вера охнула и чуть ли не уткнулась носом в полотно. Валькирии, где-то более, где-то менее прописанные, где-то лишь слегка набросанные карандашом, возлежали в вольных позах на медвежьих шкурах в диковинных интерьерах. Легкие доспехи едва прикрывали мясистые бедра, пышные груди рвались на свободу из-под кольчуг. Но эти детали эпического полотна вряд ли удивили бы Веру, не будь одна из валькирий на переднем плане катастрофически похожа на Тамару Чупилову. А из-за ее плеча проступало еще одно знакомое лицо — Марии Сотниковой. Вернее, пока набросок, но надо отдать должное Кречинскому, сходство было потрясающим. Остальные детали были лишь намечены карандашом, что косвенно подтверждало заявление Быстровой: Мария Ефимовна Сотникова вполне могла направляться на встречу с Владимиром Кречинским, чтобы позировать ему для будущей картины.

— Господи боже мой! — прошептала Вера и с ужасом посмотрела на блаженно похрапывавшего мужа.

Глава 30

В виновность Беликова Кирилл Миронов не верил. Не тем человеком был Валерий, чтобы мимоходом зарезать женщину и затем спокойно прийти домой, пить с женой чай и смотреть телевизор. Но полчаса назад ему позвонил на служебный телефон Навоев и сообщил, что у него объявился ценный свидетель, которого он желал бы допросить в присутствии Миронова. Это известие Кирилла насторожило. В голосе Навоева сквозило торжество, что означало: нашлись доказательства не в пользу Беликова, и следователь решил продемонстрировать майору свое превосходство.

Припарковав машину возле Следственного управления, Кирилл быстро поднялся на второй этаж, открыл дверь в кабинет Навоева и выхватил взглядом благообразного старичка с усами, торчавшими, как у Сальвадора Дали. Одет свидетель был в кожаную куртку с меховым воротником и камуфляжные штаны, заправленные в сапоги «аляски». Одной рукой он удерживал на колене шапку-ушанку с эмблемой внутренних войск, другой — большую фаянсовую кружку с чаем, который с удовольствием потягивал. На столе валялись несколько конфетных фантиков.

— Заходи, майор, заходи! — обрадовался Навоев. — Как раз тут интересный разговор намечается. Это Сергей Сергеевич Рындин. Угадай, кем он работает?

Старичок приосанился, а Кирилл напрягся.

— В гадалках не числюсь, но сдается мне, что Сергей Сергеевич — консьерж дома, рядом с которым обнаружили труп Сотниковой. Мои опера безуспешно пытались отыскать его после дежурства.

Навоев поморщился. Сюрприза не получилось. А Кирилл мысленно добавил себе очко в негласном соревновании угрозыска со Следственным комитетом.

Дедок оживился и согласно кивнул:

— Это вы правильно заметили: того самого дома, подле которого убитую дамочку нашли! Только я об убийстве ничего не знал. С дежурства в шесть утра ушел, чтоб на электричку успеть. К брату ездил в деревню. Занемог он немного. Со сменщиками договорился, что подежурят за меня. А в город вернулся, смотрю, ешкин кот, тут такое творится! Весь дом гудит, мол, Валерия Яковлевича подозревают в преступлении. Я всю ночь размышлял, не спал и решил выполнить свой гражданский долг! Отдежурил сутки и — сюда! — Старик вернул кружку на стол и приосанился. — Вы не думайте, мы Валерия Яковлевича очень уважаем. И жена его, Юлия Владимировна, нашему дому завсегда помогает. Они люди сурьезные, влиятельные, мигом все дела решают. К примеру, засорился у нас стояк в подъезде аккурат под Новый год, так Юленька коммунальщиков мигом за шкирку взяла…

— Давайте про стояк чуть позже! — поморщился Навоев. — Вы ж не о том хотели сообщить, когда позвонили мне? Скажите, в тот вечер, когда убили женщину во дворе, Беликов и Быстрова выходили из дома?