Читаем Ярость льва полностью

Гийон помог ему подняться и снять маску. Он что-то говорил, голос его казался Меллори слабым, идущим словно бы издалека. Он потряс головой. Шум в ушах прекратился, и он прохрипел:

– Ни о чем не спрашивай сейчас. Я попал в небольшую переделку. Надо уносить ноги.

– Ты нашел «Л'Алуэтт»?

– Она там, в подземной гавани под островом, как мы и думали.

Там просторнее, чем кажется.

Отстегнув тяжелый акваланг, Меллори швырнул его в шлюпку и прыгнул следом.

Через пару секунд шлюпка уже шла полным ходом к Иль де Рок по извилистому проходу между могучими скалами, выступившими из воды с началом отлива.

– Что будем делать?

– Как только вернемся, немедленно даем в эфир «Левиафан». Торпедные катера, что возле Сент-Хельера, придут сюда.

Качка усилилась. Сзади ночную тишину прорвал рев мотора. Гийон поднял бинокль и вгляделся:

– Черт, это лодка де Бомона. Заходит с этой стороны рифа. Узлов пятнадцать дает, не меньше.

Меллори до упора оттянул дроссельную заслонку, мотор взревел. Сильное течение удерживало их на месте, волны хлестали о форштевень, шлюпка ползла с черепашьей скоростью.

– Бросай акваланги за борт! – крикнул Меллори.

Гийон упал на колени, ухватил акваланги за ремни и перекинул за борт. Лодка дернулась, подмяв волну под себя.

Массы воды, увлекаемые отливом, могучим потоком сталкивались с сильным прибрежным течением, и на поверхности шло непрерывное бурление. Рождавшиеся в хаосе борющихся струй и пенных клочьев волны беспорядочно бились о скалы, и отлив снова подхватывал их.

Шлюпка скатилась в ложбину между двумя могучими валами, скорость ее уменьшилась наполовину. Сзади все отчетливее слышался пев мотора лодки преследователей.

– Не успеем! – крикнул Гийон. – Они нас нагоняют.

Справа по борту вздыбился мощный вал, подхватил шлюпку и вынес высоко на гребень. Меллори увидел берег и очертания дома Хэмиша Гранта в расщелине у подножия скал. В одном из окон цокольного этажа горел свет.

Меллори переложил румпель, и течение с пугающей скоростью понесло шлюпку прямо на скалы. Проход впереди был футов двадцати шириной, но у самого его начала из-под воды торчали острые утесы. Можно было надеяться, что шлюпке удастся проскочить их лишь с очередной волной. Меллори крикнул Гийону:

– Дело дрянь! Держись крепче, если что – прыгай!

Француз оглянулся, что-то крикнул в ответ, но его голос утонул в рокоте волн. Меллори обеими руками вцепился в румпель. Течение крутило беспомощную в бурлящих волнах шлюпку.

Впереди, между скал, замаячил проход, вода с шумом устремилась в него, поднимая фонтаны белых брызг. Под водой тут и там виднелись серые пятна утесов.

Новым мощным валом шлюпку швырнуло вперед и с силой опустило на зеленый от водорослей скальный уступ. Румпель выскользнул из рук Меллори, подвесной мотор вместе с куском кормы с хрустом выломило одним ударом. Шлюпку потащило вперед вдоль рифа и резко дернуло. В проломе днища показалось острие утеса.

Гийон с криком бросился вперед, Меллори рванулся следом. Следующая волна, перекатившись через риф, подхватила их и понесла. Гийон оказался где-то внизу, а Меллори, вынырнув, почувствовал, что свободно плывет в глубокой воде. Он ухватил Гийона за воротник куртки, и волна снова швырнула их вперед. Наконец, нащупав ногами песчаное дно, Меллори пошел, таща за собой Гийона. Волны сбивали их с ног, но они все шли по пояс в кипящей пене. Когда вода схлынула, они снова устремились к берегу, скользя ногами по гальке, и выбрались на узкую полоску пляжа у подножия скал.

* * *

Из окна доносились звуки фортепиано. Это был старый, еще довоенный этюд Коула Портера, в котором звучали и любовь, и надежда, и тепло летней ночи, будто музыка эта принадлежала другому миру.

Продираясь сквозь кусты, Меллори вдруг остановился и замер: застонал и закашлял Рауль Гийон. Меллори помог ему встать на ноги, и они побрели вверх, дошли до террасы и стали взбираться по ступеням.

Широкое окно было приоткрыто, ветер трепал красную бархатную гардину. Меллори глубоко вздохнул и распахнул окно.

Угли ярко тлели в камине. Свет лампы серебрил седины Хэмиша Гранта, сидевшего, откинувшись на спинку кресла. Он курил «гавану». Энн сидела напротив, молча глядя в огонь, а Фиона играла. Именно Фиона первой увидала его. Она охнула, ее пальцы скользнули по клавишам, извлекая из рояля неверный аккорд, и вскочила на ноги. Энн медленно поднялась. Генерал тоже обернулся к окну.

– Прошу прощения, – сказал Меллори, входя в комнату.

Он придерживал Гийона за плечи. Гийон неожиданно зашелся в кашле. Меллори помог ему дойти до кресла у камина, и француз со стоном опустился в него. Энн сохраняла ледяное спокойствие.

– Бренди, Фиона, – сказала она. – Два стакана. Побыстрее.

Меллори шагнул вперед, вода струйками стекала с его резинового костюма. Он протянул руку к камину, и от тепла непроизвольная дрожь волной прошла по его телу. Хэмиш Грант дотронулся до мокрой резины:

– Неподходящее время для купания.

– Иногда не мы выбираем обстоятельства, а они нас.

Меллори посмотрел на Энн:

– Здесь есть телефон?

Она кивнула: