Читаем «Ярость богов» полностью

Выпустив пар, граф успокоился и опять стал думать о своем. Раз государыня проявила личную заинтересованность, то дело придется расследовать. Но теперь даже и в голову не приходит, кому бы его поручить? Андрюшину? Тот в родстве с Давыдовыми. Стенину? Его в юстиц-коллегию пристраивал дядя, который женат на Строгановой. Да и какие из этих следователи? Ни ума, ни талантов. Только в карты баловаться, да награды получать. Вот до Волкова им, например, далеко… И тут графу пришла в голову блестящая мысль. А и правда: надворный советник Степан Волков – самый беспородный из всех служащих, родом из какой-то захудалой дворянской семьи. То есть ни с кем важным в родне не состоит и оглядываться на них не будет. Только вот начальник его… Но ведь начальника можно и обойти, ежели сенатор подтвердит, что дело курирует сенат, и потому все отчеты пойдут напрямую в Санкт-Петербург.

Иван Андреевич посидел еще, поворачивая идею так и эдак, и все больше убеждаясь, что это единственно приемлемый выход. Потом поднялся из-за стола и, кряхтя, встал на колени перед иконами, благодаря Господа, что надоумил, и моля не дать пропасть, потому как возраст уже солидный и в Сибири не сдюжить. Да и Настьку, дочку, замуж надо бы…

Степан Волков молча взирал на Дарью Николаевну. Миловидная розовощекая женщина тридцати с небольшим лет. Причесана и одета по моде, но не вычурно – не пристало вдове. С момента открытия дела в московской юстиц-коллегии прошел год. Следователь Волков изучил массу документов, арестовал счетные книги помещицы и перечитал их все, допросил больше ста человек, читал и перечитывал протоколы. Быстро понял, что один не управится и за год, и тогда в помощники ему даден был молодой надворный советник князь Дмитрий Цицианов.

Им удалось проследить движение крепостных людей во владениях помещицы. Она владела домом в Москве, на Сретенке. А под Москвой двумя имениями: в Троицком и в Вокшине. Высокая смертность среди крепостных выглядела очень подозрительно, потому что не было в последние годы ни мора, ни прочей заразы. Да еще странно было, что женщины гибли намного чаще мужчин. Например, у одного только конюха Ермолая Ильина за три года скончались одна за другой три жены.