Читаем «Ярость богов» полностью

Полутемная комната в одном из частных клубов полнилась пряными запахами каких-то восточных духов. Ювелиру показалось, что только что здесь была женщина, а может, и не одна.

Заказчик полулежал на низком диване и, глядя на него, Павел Генрихович так и не понял, к какой нации он принадлежит. Семит? Нет, своего он бы узнал. Сириец? Но голубые глаза? Европеец? Не похоже: рисунок губ, естественно смуглая кожа, да и манеры восточного владыки не свойственны жителям Европы.

Сегодня заказчик не стал облачаться в костюм: на нем было что-то вроде арабской длинной рубахи «соуб», только черного цвета и из шелковой ткани. Тяжелый шелк струился и мерцал, его складки обладали рельефом и порой придавали фигуре заказчика странные очертания. То Павлу Генриховичу показалось, что рубашка вздыбилась на лопатках крыльями, то, что там, где положено быть ногам, он видит кожистый хвост… Ювелир вздохнул, поморгал, отер пот с лица. Сегодня заказчик, всегда такой любезный, даже не пригласил его сесть. Так Павел Генрихович и отчитывался – стоя, стараясь не глядеть на черный, переливчатый шелк и мучаясь оттого, что в полумраке не видит глаз своего собеседника.

– Так что с прискорбием хочу сообщить, что камень пропал. Не по нашей вине, ибо мои люди добрались до аукциона, и даже видели его. Но затем… такие странные и трагические события, кто бы мог подумать! Мне жаль, но пропажа объекта фактически аннулирует наш с вами договор….

– Тот, который мы подписали на бумаге, возможно, – в голосе мужчины прозвучала насмешка. – но мы с вами еще вернемся к этому разговору. Видите ли, вы ошиблись в главном: такие камни, как «Ярость богов», не пропадают бесследно. Бывает, что на время их удается скрыть… намеренно или случайно. Но ярость богов вечна и рубин появится вновь, непременно появится. Нужно просто немного подождать… Я умею ждать…

Мири проснулась, села на постели и тут же испуганно замерла. Вот черт, надо было бы чуть-чуть приоткрыть глаза и оглядеться, не подавая виду, что она в сознании. Но теперь уже поздно… Бандиты сразу поймут, что ее пора допрашивать, пора мучить. Мири сжалась комочком, подтянув колени к подбородку и крепко зажмурив глаза, чтобы не видеть того, что неизбежно должно приближаться…

– Здравствуйте, – раздался рядом незнакомый голос. – И как мы себя чувствуем?

Мири удивилась. Голос женский, и женщина эта говорит по-французски с тем характерным жестковатым акцентом, который свойственен швейцарцам. В ту же секунду Мири поняла, что в комнате пахнет кофе. И цветами. В коттедже пахло совсем по-другому.

Девушка открыла глаза и огляделась. Окружающая обстановка не имела ничего общего с тем домиком подле озера, куда ее привезли бандиты и где обрывались ее воспоминания. В приглушенном свете настольной лампы она смогла различить полосатые обои, неплотно задернутые шторы в крупных цветах. Прямо напротив кровати имела место изящная деревянная консоль, на ней – ваза, в вазе – букет гардений.

Да и кровать, на которой девушка сжалась испуганным котенком, имела мало общего с той функциональной, но весьма незатейливой мебелью, которой был обставлен коттедж у озера. Солидное широкое ложе, постельное белье – шелковый сатин, сочетание кремового с сиреневым. Наконец на глаза Мири попалась женщина, чей голос так ее удивил. С первого взгляда стало очевидно, что женщина эта – медицинская сестра. Кем еще может оказаться особа средних лет, с гладко зачесанными волосами и в белом халате?

– Где я? – Мири не узнала собственного голоса: сдавленное сипение в начале фразы и испуганный писк в конце.

Сестра протянула девушке высокий стакан с водой и невозмутимо пояснила:

– Шато Мирар, пригород Фрейбурга, Швейцария, – она с удовлетворением проследила, как девушка с жадностью выпила воду, и добавила: – доктор считает, что введенный вам препарат не должен оказать негативного воздействия на организм. Нужно просто больше пить и не перенапрягаться некоторое время. Но если вы чувствуете сейчас какой-нибудь дискомфорт или недомогание…

– Пожалуй нет, нормально я себя чувствую, – не слишком уверенно протянула Мири, прислушиваясь к собственному организму. – Только вот… чей, вы сказали, это дом?

– В данный момент здесь проживает мадам Мириам Гринберг.

Со вздохом облегчения Мири откинулась на подушки. Савта Мириам! Какое счастье!

– Мадам просила позвать ее, как только вы очнетесь, – продолжала сестра. Она уже успела заглянуть девушке в глаза, чуть оттянув нижнее веко, проверила пульс и теперь измеряла артериальное давление. – Но если вы желаете вначале умыться или выпить чаю…

– Еще как желаю! – Мири уже с трудом удерживалась от того, чтобы не соскочить с постели. – Больше всего на свете сейчас я желаю залезть в ванну, а потом кофе… и завтрак! Есть хочу, как крокодил!

– Вот и прекрасно! – сестра одарила ее улыбкой, столь профессиональной, что она смотрелась практически искренней. – Впрочем, я бы сказала, что для завтрака поздновато…. Давайте решим, что это будет ленч. Или как это теперь модно называть? Бранч!

– Да? – рассеянно переспросила Мири. – А который час?