Читаем Ярость полностью

Бык быстро терял кровь. Она отмечала его след яркими пятнами и образовала густую лужу на том месте, где он в первый раз остановился, прислушиваясь к звукам преследования. Другие два быка бросили его, и Шон довольно хмыкнул. Это предотвратит смятение и выстрелы не в то животное.

Лана шла сразу за Шоном. Прицел она сняла и оставила у подносчика ружья, а ружье прижимала к груди.

Неожиданно они опять вышли на поляну, и Матату с криком бросился между Шоном и девушкой: бык появился на противоположной стороне поляны и побежал на них странной походкой, боком. Он высоко поднял нос, длинные концы опущенных рогов придавали морде траурное и грозное выражение. Перебитая нога бесполезно висела, мешая бежать, он раскачивался из стороны в сторону, и при каждом движении из раны выплескивалась яркая кровь.

– Стреляй! – сказал Шон. – Целься в нос!

Не глядя на Лану, он чувствовал ее ужас и ощутил ее первое движение, когда она повернулась, собираясь бежать.

– Эй, желтая шлюха! Стой на месте и стреляй! – рявкнул он. – Ты ведь этого хотела – ну так давай!

«Везерби» выстрелил, гром и пламя разорвали тишину над поляной. От выстрела буйвол вздрогнул, от его рогов отлетели осколки кости.

– Слишком высоко! – сказал Шон. – Стреляй в нос!

Она выстрелила снова и вторично попала в рог. Буйвол приближался.

– Стреляй! – крикнул Шон, глядя на большую голову через прицел «гиббса». – Давай, шлюха, убей его!

– Не могу! – крикнула Лана. – Он слишком близко!

Бык заполнил все перед ними, гора черной шкуры, мышц и смертоносных рогов – так близко, что он уже опустил голову, чтобы поднять их на рога, бросить и растоптать, сокрушить ударом роговых шишек.

Когда массивные рога начали опускаться, Шон выстрелил в мозг, и буйвол перекувырнулся через голову. Шон оттащил Лану от летящих копыт. Бык сделал сальто. Лана отбросила ружье и беспомощно вцепилась в Шона, сильно дрожа, ее красный рот безвольно кривился от ужаса.

– Матату, – негромко сказал Шон, прижимая ее к груди, и маленький ндоробо оказался рядом, как джинн. – Возьми с собой подносчика ружья. Возвращайся к «лендроверу» и приведи его сюда, но не торопитесь.

Матату сально улыбнулся и кивнул. Он испытывал огромное уважение к мужской силе своего bwanaи знал, что будет делать Шон. Он только удивлялся, что на этот раз bwanaпотребовалось столько времени, чтобы уложить эту бледную женщину на спину. Он черной тенью исчез в зарослях. Шон повернул к себе лицо девушки и глубоко погрузил язык в ее красный рот.

Она застонала и вцепилась в него, а он свободной рукой расстегнул ей пояс и сдернул вниз юбку-брюки. Одежда комком упала к ее щиколоткам, и девушка ногой отбросила ее. Шон сунул большие пальцы за эластичный пояс ее панталон, сорвал их и уложил Лану на горячую окровавленную тушу буйвола. Лана широко раздвинула ноги, чувствуя, как еще сокращаются от выстрела в мозг мышцы мертвого животного и сладкий медный запах крови смешивается с острым, первобытным запахом добычи и пыли.

Шон остановился над ней и рывком расстегнул брюки, а она смотрела на него с ужасом во взгляде.

– Ублюдок! – выдохнула она. – Грязный ублюдок!

Шон опустился на колени между ее длинными ногами и сунул руки под твердые маленькие ягодицы. Поднимая нижнюю часть ее тела, он увидел, что ее лобковые волосы мокры, как шерсть утонувшего котенка.

Они возвращались в лагерь, погрузив тушу буйвола в кузов «лендровера», большая рогатая голова свисала сбоку. Матату и носитель ружья сидели на туше и пели охотничьи песни.

На обратном пути Лана не произнесла ни слова. Эд Лайнер ждал их под обеденным тентом, но его приветственная улыбка поблекла, когда Лана бросила на стол перед ним свои разорванные панталоны и пропищала голоском маленькой девочки:

– Ты знаешь, что сделал старый гнусный Шон, папочка Эдди? Изнасиловал твою маленькую девочку. Вот что он сделал. Повалил и воткнул в нее свою грязную штуковину.

Шон увидел гнев и ненависть в глазах старика и внутренне застонал. «Сука, – подумал он. – Коварная сучка! Тебе же понравилось! Ты кричала и просила еще».

Через полчаса Лана и Эд сидели в красно-серебряном «Бичкрафт-Бэрон», взлетевшем с узкой полосы в буше. Когда самолет лег на курс к Найроби, Шон взглянул на переднюю часть своих брюк.

– Что ж, Кинг-Конг, – сказал он. – Надеюсь, ты доволен, хотя это обошлось нам в пятьдесят тысяч долларов за дюйм твой длины.

Продолжая печально качать головой, он повернулся к «лендроверу» и поднял связку почты, которую пилот «Бичкрафта» привез из Найроби. На верху стопки лежал желтый конверт с телеграммой, и Шон распечатал его первым.

«5 августа женюсь на Холли Кармайкл. Пожалуйста, будь моим шафером. С любовью, Гарри».

Шон дважды прочел текст, и Лана с Эдом вылетели у него из головы.

– Хотел бы я посмотреть, что за баба готова выйти за Гарри, – усмехнулся он. – Жаль, нельзя вернуться домой… – Он замолчал и задумался. – А почему нельзя? Какого дьявола? Опасность – половина удовольствия.

* * *

Шаса Кортни сидел за столом у себя в кабинете в Вельтевредене и разглядывал Тернера на противоположной стене, мысленно сочиняя следующий параграф.