Читаем Ярость полностью

— Сейчас? — Она и есть не такая. Колония ослабла. Но видите ли… Харкеры пытались мне помешать основать колонию — и не смогли. А после того, как колония появилась, они не посмели дать ей погибнуть. Они ведь тоже хотят со временем колонизировать Венеру и не желают, чтобы психологический эффект от гибели нашей колонии помешал им. Они не хотят, чтобы мы погибли, но и не дают нам двигаться вперед. И вот…

— Вот?

— Истощение. Мы тяжело трудились в первые годы. Мы не победили джунгли, но мы положили начало. Мы расчистили место и построили колонию. Мы сражались за каждый шаг, и джунгли пытались отбросить нас назад. Но мы продолжали идти вперед. И когда мы были готовы основать новую колонию, Харкеры помешали нам.

Они лишили нас снабжения.

Они лишили нас добровольцев.

В соответствии с договором, мы должны давать ежегодную прибыль. Иначе правительство имеет право взять руководство колонией в свои руки. Они не смогли отстранить меня, но зато смогли сделать так, чтобы колония не давала прибыли. Вот что они сделали тридцать лет назад. С тех пор правительство распоряжается здесь, поддерживая статус кво.

Они управляют. Они дают нам ровно столько припасов, чтобы мы не погибли. Но этого недостаточно, чтобы мы смогли пойти вперед. Они не хотят, чтобы мы шли вперед из-за риска неудачи. Они хотят подождать, пока не будет никакого риска. А это время никогда не наступит.

Хейл смотрел на Сэма и в его глазах разгорался гнев. Говорил ли он с Джоэлем или с Сэмом? Трудно сказать. Но он сказал, несомненно, больше, чем сказал бы случайному посетителю.

— У меня связаны руки, — продолжал Хейл. — Номинально я губернатор. Но здесь все остановилось. Если бы у меня был другой патент… если бы я мог начать другую колонию… —- Он замолчал, глядя на Сэма из-под сдвинутых бровей. — Но мне не дадут патент. Понимаете теперь, как важен ваш патент. Харкеры немало заплатят вам за него.

Так вот в чем причина. Вот почему он так много сказал. Хейл кончил, но он не смотрел на Сэма. Он неподвижно сидел за своим столом и ждал. Но не просил и не спорил.

Что он мог предложить стоящему перед ним человеку? Деньги? Но Харкеры дадут больше. Участие в колонии? К тому времени, когда она начнет приносить прибыль, любой короткоживущий будет давно мертв.

Неожиданно Хейл сказал:

— Начну заново. Я не смогу вам много заплатить; могу взять патент взаймы — но прибыли придется ждать долго. Вначале потребуется очень много денег. На Венере колонии должны расширяться. Это единственный путь. Теперь я знаю.

— А если вы потерпите поражение? Ведь тогда правительство снова приберет руководство к рукам, и все придется начинать сначала?

Хейл молчал.

Сэм задумчиво произнес:

— Вам понадобятся большие средства, чтобы начать новую колонию. Вы…

— Не спорю, — отозвался Хейл. — Я сказал вам, что Харкеры дадут больше.

Настала очередь Сэма помолчать. Десятки возможностей возникали в его мозгу — десятки возможностей раздобыть деньги, перехитрить Харкеров, развернуть пропаганду и сделать следующую колонию успешной, несмотря на противодействие. Он сумеет сделать это. Перед ним теперь все время в мире.

Хейл следил за ним, и через фантастическое усилие, с которым он говорил раньше, начала пробиваться надежда. Сэм снова удивился этому человеку. Со всей своей долгой жизнью, со всей своей зрелостью, которая была результатом жизненного опыта, он однажды обратился к Сэму Риду и готов был обратиться снова, а ведь Сэм Рид для него — короткоживущий, невзрослый до степени детскости с точки зрения бессмертного. Хейл признавался, что его любимые детища потерпят неудачу, если ему не поможет этот короткоживущий человек с кошачьим кругозором.

Почему?

Смутная параллель с социальной историей Старой Земли пришла в голову Сэму. Когда-то Сэм вычитал теорию о том, что в давние времена на Земле монгольские орды были настолько обессилены своей быстрой экспансией, что уже больше не могли играть активную роль в истории. Со всеми ресурсами, которыми располагала их территория, народ сам по себе не в силах был что-либо сделать — если не появятся какие-либо люди с инициативой.

Возможно, то же самое произошло и с Робином Хейлом. Он был единственным живым человеком, который сражался вместе с вольными товарищами. Растратил ли он за эти суровые годы свою инициативность?.. Он располагал столетиями опыта, знаний, аккумулированной зрелости, но у него не было единственного качества, которое бы позволило все это пустить в ход.

Этим качеством в изобилии обладал Сэм. А вдруг он единственный им обладает?! У Хейла долгая жизнь, но нет воли для ее применения. У остальных бессмертных достаточно инициативы, но…

— Если мы будем ждать согласия семей, то время для действий никогда не наступит, — удивленно сказал вслух Сэм, как будто такая мысль никогда не приходила ему в голову.

— Конечно, нет, — Хейл был спокоен. — И, возможно, и сейчас уже слишком поздно.

Сэм едва слышал его.