Читаем Ярость полностью

Седрик снова посмотрел на шрам Уилла и быстренько зажал карточку в руке, словно боялся, что кто-то увидит.

— Я могу идти?

— Да, — сказал Уилл. — Но ты все равно позвони мне, о’кей? В любое время дня или ночи.

— Хорошо. — Он сорвался с места и помчался в сторону улицы, по пути проведя рукой по ряду почтовых ящиков.

Обернувшись, Уилл увидел, что через парковку к нему идет Майкл, но уже без Жасмин. Когда он подошел поближе, Уилл заметил, что лицо его расцарапано и по шее стекает тонкая струйка крови.

Он взглянул на дом, потом снова на Майкла.

— Вы в порядке?

— Она ударила меня. Поверить не могу! Сколько ей — двенадцать? — Он покачал головой, скорее ошеломленно, чем со злостью. — Я шел за ней по лестнице, но она вдруг сорвалась с места, прежде чем я успел сообразить. Я бросился за ней, схватил за ногу, а эта маленькая штучка развернулась и врезала меня кулаком по лицу — Он показал, как она это сделала. — Хорошо, что она ударила меня по-девчачьи.

Уилл никогда не понимал смысла этого выражения. За всю жизнь его била кулаком всего одна женщина, и Энджи всегда вкладывала в удар всю силу.

Майкл постоял, глядя на дом. В одном из окон дрогнула занавеска.

— Вон ее квартира. Третий этаж.

— Ее мать дома?

— Блин, — сказал Майкл таким тоном, будто удивлялся: неужели можно быть настолько тупым? Он прикоснулся к царапине на щеке и посмотрел на окровавленные пальцы. — Думаю, она зацепила меня ногтем или чем-то там еще. Ужасно выглядит?

— Не очень, — соврал Уилл. Он вынул носовой платок и предложил его Майклу. — Вы хотели забрать ее с собой?

— Что? Нацепить на нее наручники и попасть в вечерние новости за то, что грубо обошелся с ребенком? Нет уж, большое спасибо. К тому же в таком состоянии она все равно не стала бы с нами разговаривать. — Он застонал и присел на бордюр.

Уилл не придумал ничего лучшего, как присоединиться к нему.

Майкл снова засмеялся.

— Господи, она меня сделала! — Он взглянул на пятна крови на носовом платке. — Нужно было оставить ее вам. Возможно, она лучше отреагировала бы на более мягкое обращение. — Он спохватился, сообразив, что сказал лишнее. — Послушайте, только без обид…

— Насчет этого не переживайте.

— И все-таки, — сказал Майкл, складывая платок вдвое и снова прижимая его к щеке. — Я и не знал, что люди по-прежнему носят с собой такие вещи, — сказал он.

— Старая привычка, — признался Уилл. Мисс Флэннери заставляла всех мальчиков в детском доме носить в карманах носовые платки. Уилл никогда не задавал вопросов по этому поводу — он считал, что это совершенно нормально.

— А вам удалось что-то узнать от ее брата? — спросил Майкл.

— Седрик так и не заговорил.

— Думаете, он знает что-то?

Уилл действительно так считал, но почему-то решил соврать.

— Да нет. Ничего он не знает.

— Вы уверены?

— Определенно, — сказал Уилл. — У него длинный язык. Знал бы что-то — уже бы выболтал.

— Вам повезло, что он не врезал вам по яйцам или еще что-нибудь в том же роде. — Майкл еще раз сложил платок и протянул его Уилл, но потом опомнился. — Извините, — сказал он, отдергивая руку. — Отдам жене, чтобы выстирала.

— Все нормально. — Уилл забрал платок, испытывая неловкость при мысли, что жена Майкла Ормевуда будет стирать его вещи.

— Знаете, — сказал Майкл, поставив локти на колени и положив на них голову, — эта девочка очень напоминает мне Синтию. Такой же огонь в глазах. Понимаете, о чем я?

— Вот как? — переспросил Уилл, подумав, что сейчас Майкл рисует совсем другой образ своей соседки по сравнению с тем, что говорил раньше.

— Синтия была хорошим ребенком, тут я точно не ошибаюсь. Но был в ней какой-то мятежный дух. Ваши родители разведены?

Этот вопрос застал Уилла врасплох. И, похоже, это было заметно по его лицу.

— Не мое дело, хотите сказать? — Майкл потер затылок и снова посмотрел на дом. — Мой отец умер, когда мне было примерно столько же, сколько ей. Может, поэтому я вроде как переживаю за нее.

Уилл не понял, какую из девочек он сейчас имеет в виду.

— Я вот подумал, что во всех подростках в этом возрасте присутствует бунтарский дух. И если в это время родители разводятся, то становится еще хуже. Ты начинаешь дергаться, понимаете? Пробуешь определить границы, чтобы понять, как далеко можешь зайти, прежде чем тебя вернут обратно. Мама всегда держала меня на коротком поводке, следила за мной, и рука у нее была тяжелая. Сейчас родители по отношению к детям себя так не ведут. Не хотят быть плохими парнями в их глазах.

— Значит, Синтия была более раскованной, чем полагал Фил? — догадался Уилл.

— Может быть, немного более раскованной, чем знал я, — признался Майкл. — Или хотел знать.

— Это звучит как признание ошибки.

Майкл улыбнулся.

— В средней школе я знал одну девочку. Господи, она была потрясающая! Я думал о ней днем и ночью. Мой кузен подцепил ее. Он был обычным дохляком, у него даже волосы не росли нигде, кроме как на голове. — Майкл взглянул на Уилла. — Вы понимаете, о каком типе людей я говорю?

Уилл кивнул, потому что именно это от него и ожидалось.