Читаем Ярость полностью

Энджи помнила Джину Ормевуд по вечеринке по поводу выхода Кена на пенсию. Это была тихая, как мышка, женщина, которая, похоже, не обращала внимания на тот факт, что толстый слой косметики провоцирует угри на лице, а прическа у парикмахера, берущего за свою работу меньше десятки, никому не делает чести. Если бы Энджи не трахалась с ее мужем в тот же вечер, она, вероятно, вообще бы ее не запомнила. Помимо этого, она еще знала, что та работает в пьемонтской больнице, которая, можно сказать, находилась по пути к месту работы Энджи — если, конечно, можно назвать местом работы полоску тротуара перед винным магазином на Чешир-Бридж-роуд.

Она позвонила в больницу, чтобы удостовериться, что Джина Ормевуд будет на работе. Ее смена начиналась через двадцать минут, и Энджи только и оставалось, что ждать. Когда она добралась до больницы, то порадовалась, что приехала заранее. Машины стояли даже на улице, а на парковке, похоже, не было места. Поискав немного, Энджи сдалась. Она показала свой жетон копу, стоявшему перед подъездом для скорой помощи, и припарковалась на огороженном месте.

Перед входом в приемный пункт больницы стояло с десяток человек, и у всех изо рта торчали сигареты. Проходя через облако дыма, Энджи задержала дыхание. Она ненавидела сигареты, потому что они напоминали ей об ожогах на теле Уилла. Кто-то долгими часами выжигал тело вокруг его лопаток, рисуя непристойные картинки вдоль ребер.

При этой мысли ее передернуло.

Мужчина за стойкой в приемной даже не поднял голову, когда Энджи остановилась перед ним.

— Записывайтесь, садитесь, ждите.

Она сунула жетон ему под нос, но он все равно не удостоил ее взглядом.

— Если вам нужны медицинские карты, обратитесь к администратору.

Она посмотрела на бейдж, висевший у него на груди.

— Никаких медицинских карт, Тэнк. Я здесь из-за Джины Ормевуд.

Он наконец-то посмотрел на нее.

— А зачем вам Джина?

— Это насчет ее мужа.

— Надеюсь, этот ублюдок сдох.

— Поосторожнее на поворотах. — Эти слова вырвались у Энджи автоматически, но она не могла не отметить того факта, что этот человек явно ненавидит Майкла.

Тэнк встал и оглядел ее с ног до головы. Энджи была в рабочей одежде, то есть выглядела как шлюха. И все же она оставалась копом, а этот парень идиотом не был.

— Как вы думает, когда придет Джина? — спросила она.

— Вам следует оставить ее в покое.

Это не был ответ на вопрос.

— Я должна поговорить с ней, — объяснила Энджи.

Тэнк продолжал смотреть ей в глаза, словно пытаясь по взгляду определить, стоит ли ожидать от Энджи неприятностей. У человека, работающего в таком месте, должна быть развита интуиция.

— Еще минут десять, — наконец сказал он. — Она всегда приходит пораньше.

— Благодарю вас. — Энджи сунула жетон в сумочку и села на единственное свободное место в переполненной приемной.

Напротив сидела пожилая пара, которой, когда они пришли сюда, видимо, было столько же лет, сколько сейчас Энджи. Женщина бросила на нее взгляд, полный отвращения. Мужчина посмотрел с интересом. Господи, этому парню лет восемьдесят, а он, похоже, прикидывает, сколько денег у него в бумажнике! Его жена высморкалась в уже много раз использованную салфетку. Казалось, она сейчас свалится со стула. Энджи расставила ноги пошире, и мужчина побледнел. Его жена выглядела так, будто у нее сейчас случится инфаркт.

Прежде чем они успели перейти в другое место, Энджи встала и подошла к стойке с журналами. Боже, все здесь было просто угнетающим. Эта комната ожидания казалась средоточием бактерий и болезней. Всем, кто считает, что в Америке нет социальной медицины, нужно провести пару часов в приемном покое местного отделения неотложной помощи. Кто-то платит за то, чтобы все бедствующие и не имеющие страховки могли посетить врача, но это — сто процентов! — были никак не бедствующие и не люди без страховки. Черт, в наши дни лучше уж не иметь вообще никакой страховки. Получите то же самое дерьмовое обслуживание, но при этом хоть заплатите меньше.

В ожидании Джины Ормевуд она полистала журнал про охоту и рыбалку «Филд энд Стрим», потом номер «Ледис Хоум Джорнел» за позапрошлое Рождество. Вчера Майкл зашел слишком далеко. Пока она искала его записи за время работы в полиции нравов, он скалился, как мартышка, и теперь она понимала почему. Одно дело Энджи — черт, она, видимо, заслуживала этого; но то, что он разозлил Уилла, — это было непростительно. Майкл, должно быть, сказал что-то, сболтнул лишнее, и это навело Уилла на мысль, что он трахал Энджи. Она работала с мужчинами, даже арестовывала чрезмерно озабоченных, и потому знала, как устроен их скудный умишко. Секунды не проходит, чтобы они не думали или не говорили о сексе, а тот факт, что Майкл поимел Энджи, был прекрасной темой. Он, наверное, даже этому подонку Лео Доннелли сообщил об этом. А теперь и вся команда уже должна быть в курсе. Неудивительно, что Уилл чувствовал себя униженным.