Проводив его взглядом, она хотела последовать за ним, но тут дверь фургона с треском захлопнулась и все погрузилось во мрак.

— Нет! — закричала она сорвавшимся голосом, едва не задохнувшись от ужаса.

Бросившись к двери, Надя со всей силой уперлась в нее плечом, пытаясь открыть. Потом стала барабанить по ней кулаками, громко крича:

— Нет! Пожалуйста! Выпустите меня! Помогите!

Дверь не поддавалась. Она продолжала стучать и звать на помощь, хотя было ясно, что никто ее не услышит, — фургон стоял слишком далеко. Наконец она охрипла и перестала кричать, но все еще барабанила в дверь, стараясь сдержать рыдания, рвавшиеся из груди.

Нет, слез ее они не дождутся.

Вдруг из угла послышались какие-то звуки. Надя похолодела от страха.

Она здесь не одна.

Шум становился все сильней, кто-то сопел, рычал и поскуливал.

Сотовый телефон! Как же она про него забыла. Надо позвонить и позвать на помощь! Надя потянулась к сумке, но вдруг вспомнила, что оставила ее в машине. Вот теперь впору разрыдаться.

В углу опять кто-то завозился.

Господи, как же здесь темно! Сквозь закрытые ставни пробивались лишь узкие полоски света. Постепенно ее глаза привыкли к темноте, но это лишь усугубило ее страхи. Стало видно, что в углу шевелится нечто очень большое.

Осмотревшись, Надя увидела стол с ящиками и раковину. Значит, она находится на кухне. Надя принялась выдвигать ящики в надежде найти нож или фонарик, но там были лишь крошки и пыль.

Двигаясь дальше, она наткнулась на обеденный стол, на котором — о, счастье! — стояла свеча в стеклянном подсвечнике. Проведя рукой по столешнице, она смахнула что-то на пол. Пошарив внизу, Надя нащупала маленький пластмассовый цилиндрик. Зажигалка.

Но радость быстро сменилась опасением. Что она увидит в свете свечи? Что за существо шипит, скулит и бьется в дальнем углу фургона? Однако выбора не было. Неизвестность еще страшнее.

Нажав на колесико, она подняла горящую зажигалку. В углу все затихло.

Оно испугалось огня?

Наступила гнетущая тишина. Надя зажгла свечу и, держа ее перед собой, осторожно двинулась в глубь фургона.

Из темноты выплыли очертания лежащего тела. Все-таки это человек, а не животное. Подойдя ближе, она увидела мужчину, руки и ноги которого были привязаны к спинкам кровати. Рот его был заклеен пластырем, над которым блестели широко раскрытые голубые глаза. По лбу разметались пряди золотистых волос.

— Даг!

Наклонившись, Надя чуть не выронила свечу. На руку ей полился горячий воск, но она ничего не почувствовала. Рыдая, она стала снимать пластырь с его лица.

— О, Надж, прости меня! Я же не знал!

Надя поцеловала его.

— Даг, что случилось? Почему мы здесь?

— Не знаю. Я не видел тех, кто меня похитил.

Надя начала развязывать его правую руку.

— Они украли твой ноутбук и разбили компьютер.

— Тогда это люди из ГЭМ.

— Видимо, да, — признала Надя скрепя сердце.

— Зря я полез в их проклятый компьютер. Но ты-то как здесь оказалась?

Наде удалось ослабить веревку, и Даг вытащил руку. Пока он развязывал другую, Надя трудилась над его правой ногой, попутно рассказывая о «локи», «берсерке» и своих подозрениях.

Освободившись, Даг обнял свою невесту, и она расплакалась у него на плече. Лицо Дага заросло щетиной, измятая одежда пропахла потом, но он был жив и прижимал ее к груди.

— Когда этот карлик болтал со мной, мне и в голову не пришло, что они задумали, — сказал Даг.

— Тот, который говорил твоим голосом? Это что-то сверхъестественное.

— Он пришел вместе с каким-то парнем с собачьим лицом и стал со мной разговаривать. Спрашивал, не нужно ли мне чего-нибудь, знаю ли я, почему я здесь, и все в таком роде. Сам он ничего не говорил, только задавал вопросы. Теперь я понимаю, что он изучал мой голос.

Надя попыталась рассмотреть его лицо в неверном свете свечи.

— Они тебя били?

— Нет, что ты. Они приносят мне еду, много еды, и воду. Здесь есть даже туалет. — Даг указал большим пальцем куда-то за спину. — Все это время со мной вполне прилично обращались и только час назад привязали к кровати.

Надя огляделась.

— Неужели отсюда нельзя выбраться?

— Нет. Уж поверь мне. Я все перепробовал.

Надя посмотрела на свечу.

— А что, если поджечь фургон?

— Я тоже об этом думал, но кто будет звать пожарных? Здешние ребята сами погасят огонь, прежде чем кто-нибудь его заметит. И даже если пожарные приедут, мы уже успеем задохнуться в дыму.

— Хорошо, — согласилась Надя. — Никакого пожара. Остаемся в живых.

— Вот это меня и удивляет. Если мы представляем для них опасность, почему они просто не убили нас?

— Раз не убили, значит, это не входит в их планы. Но тогда зачем держать нас здесь и хорошо кормить? Ты что-нибудь понимаешь?

Даг покачал головой.

Успокоенная логикой своих рассуждений, Надя обвила Дага руками и прильнула к его груди.

11

Милош Драгович сидел на заднем сиденье «бентли», погруженный в мрачные раздумья. Машина летела по Парк-авеню — черный стальной островок тишины среди городского шума и суеты. Его водитель Пера не осмеливался заговорить с хозяином. Радио было выключено. Никакой музыки и новостей. У Милоша их и без того было довольно.