Читаем Ярость полностью

Все вдруг стало таким реальным. Защитный костюм совершенно доконал Юстуса. Он весь взмок еще во время примерки. Окошко противогаза запотело. Ему не хватало воздуха, и он начал задыхаться, еще сильнее усложнив положение.

Нееле купила две разные защитные маски. Белая, с клапаном для дыхания, закрывала только нос и рот. Она выглядела дешево и не слишком надежно. В описании она называлась «фильтром от мелкой пыли».

Конечно, Юстус предпочел бы черную сплошную маску. Она использовалась в качестве защиты не только при автомобильной лакировке, но могла выдерживать и более тяжелые атаки на дыхательные пути.

Одно но: Юстус не мог ее носить.

Пот был лишь физической стороной проблемы. Паническая атака – вот что гораздо хуже. Сердцебиение. Головокружение. Удушье.

Он сорвал маску с головы, повалился на кровать и простонал:

– Нееле. Я не справлюсь.

Она спокойно посмотрела на него, словно уже решила все заранее, и сказала:

– Маска тебя защитит. Нам все равно придется открыть пузырьки…

– Да, черт подери! – закричал он и ударил себя ладонью по лбу. – Головой я все понимаю. Но это мне не помогает. Я не справлюсь. Я задыхаюсь, когда надеваю эту штуку!

– Нет, – сказала она, – Юстус, ты не задыхаешься. Ты просто боишься задохнуться.

Он вскочил и побежал в ванную. Нужно было снять липкую одежду и принять душ.

По дороге в душ он споткнулся о чемодан и, подняв руки, закричал:

– Да-да-да, знаю, что ты хочешь сказать! Я – полный провал. Ты заслуживаешь лучшего мужа, а я совсем не похож на героя.

Он исчез в ванной, и Нееле решила, что в крайнем случае сделает все одна.

Она чувствовала себя ловкой. Сильной. Она знала, что отныне главной будет она. Всегда! Юстус никогда не сможет этого изменить. Теперь она станет королевой.

Эта мысль ей понравилась. Она натянула противогаз с таким важным видом, будто это корона.

Нееле стояла в спальне, перед большим зеркалом. Она себе нравилась. Она гордилась собой. Да, черт подери, этот мир был с ней не слишком приветлив, но теперь они все заплатят.

Она чувствовала себя бессовестной, и это было удивительно приятно. Слабость мужа делала ее сильнее.

Она смотрела на себя в зеркало, как на чужого человека. Противогаз облегчал задачу. Это была не просто одежда, нет, эта жутковатая маска меняла ее полностью, превращая из жертвы – в преступника.

Женщина в зеркале, обретшая вместе с черным противогазом нечто демоническое, не знала преград, запретов, угрызений совести. Она была свободна и ощущала возбуждение, которое не жаждало немедленного удовлетворения, но было гораздо глубже. Жизненную энергию. Жажду быть собой.

Да, женщина в зеркале ей определенно нравилась. Она больше не была косулей, но стала охотником.

Она глубоко вдохнула отфильтрованный воздух и почувствовала, как от восторга по коже пробежали мурашки.

Теперь он знала, что на самом деле слабым полом были мужчины.

* * *

Уббо Гейде слишком устал, чтобы бодрствовать, но был слишком возбужден, чтобы заснуть. Он пребывал в состоянии, которое его супруга охарактеризовала как «между отливом и приливом».

Его первая книга о нераскрытых уголовных делах вдруг показалась ему лживой. Он был так горд, когда она вышла, что не мог выпустить ее из рук, все время находил новую причину пролистать и перечитать ее. В первые дни он не мог находиться в помещении, если в нем не было книги. Он везде носил ее с собой, как карманный нож и марципанового тюленя.

Но теперь радость от книги померкла. Пресный привкус житейской лжи все испортил. Он больше не мог получать удовольствия, даже глядя на море. Чай утратил свой вкус, а когда он смотрел на жену, любовь к которой сохранил за все эти годы, его терзало чувство, что он ее жестоко разочаровал. Он больше не хотел быть человеком, которым стал.

Уббо не знал, как расскажет обо всем своей дочери, Инзе, и расскажет ли вообще. «Я не могу постоять за собственные убеждения», – подумал он и сразу оценил иронию – ведь он прикован к коляске.

– Я совершил непростительную ошибку, – сказал он скорее себе, чем Кароле.

Она уже не знала, в который раз он повторяет эту фразу. Он твердил ее, словно тибетскую мантру.

– Все люди совершают ошибки, – сказала она. – Ведь это делает нас людьми, иначе мы были бы богами, – она посмотрела на потолок, словно могла разглядеть сквозь него небо. – И я уже давно задаюсь вопросом, настолько ли они безупречны там, наверху.

Уббо простонал:

– Я должен поговорить с Анной Катриной. Я расскажу ей все, что знаю, и она сама примет решение.

– И вызовешь тем самым катастрофу или предотвратишь ее? – критически спросила Карола.

– Не знаю. Кто может сегодня сказать, что хорошо, а что плохо? Тогда я решил, что не стану рассказывать Анне Катрине, что убийца ее отца жив. Это было неправильно. Я поставил себя выше ее. Она мне этого не простит.

– Ты хотел уберечь ее от ошибки. Она бы убила его… Во всяком случае, ты так думаешь.

Уббо взял жену за руку. Его растрогало, что спустя все эти годы она по-прежнему твердо стоит на его стороне и защищает даже от себя и собственных темных мыслей.

Потом он попросил:

– Принеси мне телефонный аппарат, – и тихо добавил: – Пожалуйста.