Робко выглянуло солнце. Снег засиял словно оперная декорация, изготовленная театральным художником из ма-а-аленленьких бриллиантов. Шацкий огляделся по сторонам, глянул на пересеченный шоссе местного значения холмистый пейзаж Вармии, на стройную башню костела в Гертржвальде, на лес на горизонте, на выстающие кое-где из-под снега красные черепицы домов в Наглядах.

А ведь и красиво даже, подумал он.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Международный День Противодействия Коррупции. День рождения празднуют Кирк Дуглас, Джон Малкович и Йоанна Яблчиньская[147]. После того, как в воскресенье протестующие снесли памятник Ленину в Киеве, власти начинают чего-то поговаривать о переговорах за круглым столом, но в то же самое время милиция начинает действовать все смелее. В США наиболее влиятельные интернет-медиа пишут совместное обращение к президенту, чтобы разведорганы прекратили тотальную слежку за гражданами. На Марсе открыта лужа, в которой 3,5 миллиарда лет назад могла цвести жизнь. В Польше политики всех мастей повязали белую ленточку на лацкан в знак борьбы с насилием против женщин, хотя, в то же самое время, никто из них не спешит ратифицировать европейскую конвенцию, которая вводит правовые решения, дающие возможность вести эффективную борьбу с насилием. В Щитно в арест попала женщина, которая издевалась на 93-летней матерью. Один приговор за подобного рода преступление у нее уже имеется. В Ольштыне маршалек[148](после скандала) отказывается от размещения своего имени на новом соборном колоколе. Президент (тоже после скандала) находит больше денег на ольштынскую культуру. Помня о праздниках, все готовятся к приближающейся громадными шагами рождественской ярмарке, хотя зимняя магия долго не подействовала. Повсюду тающие сугробы оставшегося от шедшего все выходные снега. Хмуро, отвратительно, ожидание оттепели, под ногами каша, захватившая власть в городе. Плюс три градуса.

1

Прокурор Теодор Шацкий появился на работе прежде всех, еще не было шести утра. Перед тем он прошелся по спящему городу, пользуясь последними минутами свободы. Уже через три шага сапоги и брюки промокли от залегавшей все и вся грязи, но ему на это было наплевать. Шацкого радовала талая каша, паршивая погода и мокрые носки, скользящие в обуви. Он считал, что это превосходное чувство.

Ему хотелось лишь подышать свежим воздухом, но задумался, так что прогулка у него вышла очень длинной. Он дошел до площади Независимости, потом до главного перекрестка, зашел на станцию за кофе на вынос и экземпляром «Газэты Ольштыньскей». Вернулся он другим маршрутом, между старым городом и неоготическим зданием Главной Почты, потом решил пройтись еще и, вместо того, чтобы пройти по краю черной зеленой дыры, выбрал прогулку вокруг ратуши и торгового центра. Возле центра он остановился и засмотрелся на здание гауптвахты по другой стороне улицы. На восемьдесят процентов сегодня он попадет именно туда, тогда его будут иметь близко, по крайней мере — поначалу; странно будет если следствие не возьмет на себя другая окружная прокуратура, скорее всего, в Гданьске.

Здание конца девятнадцатого, начала двадцатого веков, естественно, из красного кирпича, возведено практически в центре, ведь в прусские времена Ольштын был гарнизонным городом. Тут речь шла о психологическом эффекте: чтобы шатающиеся в увольнительной солдаты видели, куда могут попасть, если какая-нибудь дурь стукнет им в голову.