— С тобой что-то не так?

— Голова болит. Наверное, это климат. А ты знаешь, что прусские солдаты получали здесь добавку за работу в трудных условиях? Сырость подрывала их здоровье. Я же из-за этого не могу сконцентрироваться на учебе.

Шацкий почувствовал раздражение. Он уже хотел ядовито сообщить, что этот живописный анекдот относится к Вроцлаву, а во-вторых, какой еще, черт подери, учебе, ведь буквально только что на кухне прекрасно развивались светские отношения. Но от открытого конфликта он предпочел уклониться. В разговорах с дочкой он никак не мог найти никакой разумной средины, когда доходило до спорных ситуаций, тем более — трудных эмоционально, которые требовали разговора серьезного и душевного. Он либо уходил в агрессию, либо же бежал в какую-то болтовню ни о чем, типа «ну как там в школе — классно — ну, супер».

— А что нужно учить?

— Нам необходимо сделать проект, презентацию о польском ученом.

— Коперник или Склодовская?

Хелена выпрямилась, даже весьма шустро для несчастной жертвы, которой три месяца пребывания в Ольштыне разрушили здоровье и заразили ревматизмом суставы.

— Ну вот как раз мне бы не хотелось. В интернете я нашла различные варшавские проекты и презентацию о Вольщане.[19] Ну, ты знаешь, это тот…

— Я знаю.

— Впрочем, я тебе покажу.

Хеля потянулась к компьютеру.

— Только про Вольщана мне тоже не хочется. Тут есть один документ, глянь…

— Говоря по правде… мои макароны… — Не хватало еще, чтобы Шацкий начал заикаться. Если бы кто-нибудь записал эту сцену и забросил в Нэт, то многие осужденные прокурором Теодором Шацким, и теперь находящиеся в польских пенитенциарных заведениях, порвали бы себе животы со смеху.

Дочка глянула на него, несколько недоверчиво, немного вопросительно. Ее мать всегда так на него глядела.

— Мария Янион?[20] — с вежливой заинтересованностью спросил наконец Шацкий.

— Выдающийся ученый. Женщина. И лесбиянка. Мне показалось, что здесь, на селе, немного гендера пригодилось бы. Я покажу тебе фрагмент этого фильма, хотелось бы с него начать… Я так возбуждена, но ведь в новой школе поначалу нужно выделиться. Понимаешь?

Внизу хлопнула дверь.

Прокурор Теодор Шацкий подумал, что этот вечер будет долгим.

ГЛАВА ВТОРАЯ