Так и вышло. Для нас обоих. А близость к Теду еще и нервировала меня.

Включился аппарат внутренней связи. Филбрик. Опять он пыхтел и фыркал.

— Декер?

— Весь внимание.

— Выходи с поднятыми руками.

Я вздохнул.

— Лучше бы тебе прийти и забрать меня, старина. Я что-то устал. Психоанализ отнимает все силы.

— Хорошо. — В голосе зазвучали жесткие нотки. — Через минуту класс забросают гранатами со слезоточивым газом.

— Вот это зря. — Я посмотрел на Теда, а тот продолжал вглядываться в пустоту. Наверное, видел там что-то вкусное, потому что по подбородку текла слюна. — Ты забыл пересчитать головы. Один из них все еще здесь. Он ранен. — В последнем я несколько приукрасил ситуацию.

— Кто? — Голос мгновенно наполнила тревога.

— Тед Джонс.

— Рана серьезная?

— Наколол мизинец на ноге.

— Его там нет. Ты лжешь.

— Я не стал бы лгать тебе, Филбрик, и ставить под удар наши столь прекрасно складывающиеся взаимоотношения.

Нет ответа. Лишь пыхтение да фырканье.

— Спускайся вниз, — пригласил его я. — Револьвер разряжен. Лежит в ящике стола. Мы даже сможем сыграть пару партий в криббидж, а потом ты выведешь меня из школы и расскажешь газетчикам, как тебе это удалось. Возможно, даже попадешь на обложку «Тайм».

Щелчок. Он выключил интерком.

Я закрыл глаза, закрыл лицо руками. Перед собой я видел только серое. Ничего, кроме серого. Ни единой белой вспышки. Не знаю уж почему, но я подумал о новогодней ночи, когда люди толпятся на Таймс-сквер и кричат, как шакалы, когда сверкающие звезды праздничного фейерверка спускаются вниз, чтобы своим блеклым сиянием озарить все триста шестьдесят пять дней нового года в этом лучшем из возможных миров. Меня всегда занимал вопрос, каково это, попасть в такую вот толпу, где ты можешь кричать, но не слышать своего голоса, где твоя индивидуальность растворяется в общей массе, где нет личностей, а есть стадо.

Я заплакал.

Переступив через порог, Филбрик посмотрел на слюнявого Теда, потом на меня.

— Господи, что ты с ним… — начал он.

Я прикинулся, будто хочу что-то вытащить из-за стопки учебников на столе миссис Андервуд.

— Получай, грязный коп! — выкрикнул я.

И он всадил в меня три пули.

Глава 32

По заключению пяти психиатров штата, Чарлз Эверетт Декер в момент совершения преступлений не мог отдавать отчета за свои действия по причине безумия. Поэтому суд постановил поместить его в психиатрическую клинику в Огасте, где он и должен пребывать на излечении до тех пор, пока уполномоченная на то комиссия не признает его способным нести ответственность за свои действия.

Подписано моей рукой.

(Подпись)

(Судья) Сэмюэль К. Н. Диливни

То есть до второго пришествия, детка.

Глава 33