Читаем Ярость полностью

— Их вызвал мистер Вольф. Думаю, они вызовут подмогу, когда поймут что тут происходит. Привезут гранаты со слезоточивым газом, Де… Чарли, и пойдут на штурм. Зачем усложнять жизнь себе и твоим одноклассникам?

— Том?

— Что? — С неохотой.

— Оторви свою костлявую задницу от стула и скажи им, что они горько пожалеют, если попытаются применить слезоточивый газ или что-то такое. Напомни им, кто командует парадом.

— Почему? Почему ты это делаешь? — В голосе звучали злость, бессилие, страх. Чувствовалось, что хозяин этого голоса наконец-то понял: он — крайний, укрыться за кем-то еще не удастся.

— Не знаю. Это, конечно, не по девочкам бегать, Том. Но тебя это особо и не касается. От тебя требуется только одно: прошвырнуться до копов и передать им мои слова. Прошвырнешься, Том?

— Разве у меня есть выбор?

— Правильно, нет. Нет у тебя выбора. И вот что еще, Том.

— Что? — нерешительно переспросил он.

— Я не слишком тебя люблю, Том, о чем ты, наверное, уже догадался, но до сих пор плевать ты хотел на то, как я к тебе отношусь. Но теперь я уже не досье в твоем шкафу, Том. Ты это понял? Я не просто папка с бумагами, которую ты можешь положить под замок в три часа пополудни, по окончании рабочего дня. До тебя дошло? — Тут я сорвался на крик. — ДО ТЕБЯ ДОШЛО, ТОМ? ТЫ ОСОЗНАЛ ЭТОТ ЖИЗНЕННЫЙ ФАКТ?

— Да, Чарли. — Мертвый, без эмоций голос. — Осознал.

— Похоже, что нет, Том. Но осознаешь. Прежде чем закончится этот день, мы все поймем разницу между живыми людьми и бумажками в досье, разницу между настоящей работой и халтурой. Что ты об этом думаешь, Томми, дружище?

— Я думаю, что ты болен, Декер.

— Нет, ты думаешь, я болен, Чарли. Ты это хотел сказать, Том?

— Да.

— Так скажи.

— Я думаю, ты болен, Чарли. — Механический ответ. Какой Том обидчивый, прямо-таки семилетний ребенок.

Денвер откашлялся, словно хотел добавить что-то еще, но вместо этого отключил громкую связь. По классу пролетел шепоток. Я пристально оглядел всех. Глаза такие ледяные, отстраненные (возможно, последствия шока: ты словно катапультировавшийся пилот истребителя, только что сидел в кресле, а теперь завис между небом и землей, не завис, а падаешь, падаешь в надежде, что парашют в конце концов раскроется), и тут же мне явился дух начальной школы и зашептал: Звенит колокольчик, зовет на урок, учитель, я выучил все назубок. Окончились классы, кричим мы «ура», узнали мы больше, чем знали вчера.

Интересно, думал я, что они узнали сегодня? Что узнал я? Начали подъезжать желтые школьные автобусы. Другие школьники отправлялись домой, к телевизорам в гостиных, транзисторным приемникам в своих комнатах. Лишь в комнате 16 продолжался учебный день.

Я постучал рукояткой револьвера по столу. Шепоток стих. Теперь все пристально смотрели на меня. А я вглядывался в них. Судья и присяжные? Или присяжные и подсудимый? Мне захотелось смеяться.

— Что ж, каша, несомненно, заварилась. Думаю, теперь нам надо поговорить.

— В узком кругу? — спросил Джордж Йенник. — Только ты и мы?

Лицо умное, совсем не испуганное.

— Да.

— Тогда лучше отключи микрофон громкой связи.

— Закрыл бы хлебало, — бросил Тед Джонс. Джордж с обидой взглянул на него.

В полной тишине я поднялся, передвинул рычажок под динамиком с режима ГОВОРИТЬ — СЛУШАТЬ в режим СЛУШАТЬ. Вновь сел за стол. Кивнул Теду.

— Я уже думал об этом, — солгал я. — Не следовало тебе набрасываться на него.

Тед ничего не сказал, но как-то странно улыбнулся, словно представил себе, а каков я на вкус.

— Ладно. — Я обвел класс взглядом. — Я, возможно, свихнулся, но не собираюсь убивать тех, кто захочет поговорить со мной на эту тему. Можете мне поверить. Так что не бойтесь открывать рот. Только не говорите все вместе. — Похоже, об этом я мог и не беспокоиться. — Возьмем быка за рога: кто-нибудь действительно думает, что я намерен всех перестрелять?

На некоторых лицах отразилось замешательство, но никто ничего не сказал.

— Не волнуйтесь. Стрелять я не собираюсь. Мы просто посидим, поговорим.

— Хорошенький разговор получился у тебя с миссис Андервуд. — На губах Теда все играла эта странная улыбка.

— Мне пришлось убить ее. Я знаю, это трудно понять, но… мне пришлось. Так уж получилось. И мистера Вэнса. Но я хочу, чтобы вы все успокоились. Здесь я больше никого не пристрелю, волноваться вам не о чем.

Кэрол Гранджер застенчиво подняла руку. Я кивнул. Умна она, ничего не скажешь, и за словом в карман не лезет. Президент класса. На выпускном балу в июне наверняка произнесет речь от нашего класса. «Наша ответственность перед черной расой» или «Надежда на будущее». Она уже подала документы в один из известных женских колледжей. Люди вечно задаются вопросом, а много ли там девственниц. Но я не держал на нее зла.

— Когда мы сможем уйти, Чарли?

Я вздохнул, пожал плечами:

— Подождем и посмотрим, что из всего этого выйдет.

— Но моя мама будет волноваться!

— С чего бы это? — спросила Сильвия Рейган. — Она знает, где ты, не так ли?